Операция «Антитеррор»

Оказывается, Мария прекрасно осведомлена о многих эпизодах его жизни. Может быть, и еще что-то знает.

Мария отодвинула чашку с недопитым чаем и выпрямилась. И Проханов вдруг понял, что весь их предыдущий разговор, такой для него самого болезненный, был совершенно ничем. Что только вот сейчас они подошли к главному. По взгляду ее понял это.

– Я пришла к вам с официальным предложением от чеченской стороны.

Он растерялся и заморгал глазами так часто, что Мария даже улыбнулась. Наверное, это в самом деле выглядело смешным, но подполковнику было не до смеха.

– Мы предлагаем вам место инструктора в лагере подготовки боевиков. Вы будете получать ежемесячно по две тысячи долларов. Но это только для начала. В дальнейшем возможна персональная надбавка. Все зависит от того, как вы себя покажете.

– Ми-илая... – протянул Леня.

– Что? – Она встречно спросила жестко, почти по-мужски. Точно так же, как смотрела. И Леня понял, что с возрастом гостьи он ошибся минимум на пять лет. А если брать опыт этого и подобного разговоров, которые – он не сомневался уже – происходили и с другими спецназовцами, то можно и еще пару лет набавить.

– В прошлую чеченскую войну на моих глазах произошел интересный случай. – Голос подполковника стал мягким и воркующим, словно он с ребенком капризным разговаривал. – Тогда сильно донимал нас чеченский снайпер. Голову высунуть опасно было. Столько хороших красивых парней погубил... И ребята из челябинского отряда ОМОНа устроили на снайпера охоту.

Он замолчал, давая ей вникнуть в ситуацию.

– Поймали. И очень даже удивились. Это оказалась всем им знакомая девушка, землячка. Ее портрет висел в спортивном комплексе «Динамо», где омоновцы тренируются. Она была в свое время известной биатлонисткой, в сборную страны входила.

– Ее просто изрезали на куски...

– К чему вы это рассказываете? Ваш лагерь будет находиться далеко за пределами России. И там, уверяю вас, никто вас не изрежет.

– О чем тогда? – Мария разговаривала с ним тоном генерала, ставящего задачу рядовому.

– О том, что у меня есть желание сделать то же самое с вами. Я не кровожадный, но в этом желании честно сознаюсь. Я весьма сожалею, что угостил вас чаем. Мне варенья стало жалко.