Операция «Моджахед»

Кровищи вокруг, как в убойном цехе, обезображенные трупы валяются, у тебя на глазах тяжко умирает молодая женщина, по сути, ещё совсем девчонка... А ты сиди, как пень, и пытайся вытащить из неё последние крохи информации. Потому что так пожелали большие и сильные мужики, которые сами сделать это не в состоянии. Тут поневоле напрашивается сравнение: эту несчастную, которая очень скоро умрёт, на дело направили такие же сильные и бессердечные мужики...

Вот такие, братцы, дела. Мы, конечно, занимаемся важным и очень нужным делом.

.. Но бывают такие моменты, когда я просто ненавижу свою работу...

Просторная комната. Стены чисто выбелены, оба окна занавешены шторами. В комнате нет мебели, как и положено, только большой зелёный ковёр на полу, с высоким ворсом. Посреди ковра лежит полуторный матрац, застеленный белоснежной простынёй, две атласные подушки, два скатанных одеяла. В углу кассетный магнитофон на батарейках играет приятную восточную мелодию. Рядом в медной чашке курятся благовония и стоят два бронзовых канделябра, каждый на три свечи.

Канделябры местные — забрали у каких-то гяуров, ещё в первую войну.

Свечи горят. Сейчас уже лето, вечерами светло, но окна специально занавешены, потому что здесь происходит таинство. Да и уютнее так, это Халил придумал.

В комнате находятся двое. Наш моджахед Халил и юная чеченская девушка Эльза, которой на прошлой неделе исполнилось шестнадцать лет. Это молодожёны, у них первая брачная ночь. Или первый брачный вечер.

Сейчас половина девятого вечера, нам, вообще-то, скоро надо по делам ехать... Но, чувствую, сегодня мы здесь задержимся.

Халил приступает к раздеванию новобрачной. В углу комнаты, примерно на высоте человеческого роста, замаскирована камера. Провод выведен сюда, к нам, в соседнюю комнату. Мы сидим перед монитором и любуемся тем, что происходит у молодожёнов. Эльза, естественно, об этом не знает. Качество записи не очень — надо бы света побольше. Но всё равно, это лучше любого кино.

Потому что мы все знаем, какое у этого кино будет продолжение.

Девчонка робеет. У неё это в первый раз, а Халил, по сути, чужой для неё человек. Так, виделись несколько раз. Сидит, как истукан, глаза опустила. Халил только платок с неё снял, а она уже вся красная, как закат в горах, — даже при скудном освещении видно, что лицо потемнело.

— Ухх! — сквозь зубы выдыхает Абу. — Ух ты, мой барашек...

Абу жутко заводится на невинных девушек.