Опергруппа в деревне

Плюс бабка ещё и колданула малость, по-бытовому, для обеззараживания, микробов она гасит лихо…

– А уж когда Господь сподобит меня самого на пропуске в райские кущи усадить вместо святого Петра, вот тогда и всплакнут горестно враги мои вольные и невольные! Особливо… особливо… ох, и не знаю даже, дюже список длинный получается… – На этой фразе гражданин Груздев глубоко призадумался, зевнул и уснул сном праведника.

Мы с Ягой молча присели на другую лавку, это вторая или третья ночь без сна?

– Скоро петухи орать начнут.

Может, самовар поставить, всё едино не уснём.

– Ничего не имею против, – тупо согласился я.

Мой младший сотрудник и недостреленный дьяк счастливо храпели в унисон.

Итак, новый вопросик – кто стрелял? Случайный охотник? Боярин Мышкин? След от пули был очень аккуратненьким, значит, скорее пистолет, чем пищаль или ружьё. Снова человек в чёрном? Но кто он и зачем ему эта бессмысленная, на первый взгляд, жертва! И самое неприятное, что ответ практически напрашивался сам собой – стрелял тот, кто знал Филимона Митрофановича и боялся быть им узнанным! На мгновение мне показалось, что я даже готов назвать имя…

– Никитушка, а я вот что не пойму – ежели про энту гору Проклятую вся деревня знает, дак что ж нам-то не сказали?

– Понятия не имею.

Но могу догадываться, что им это наверняка и в голову не взбрело. О нехорошем месте известно каждому, но никто не ассоциировал гору с копанием соли, а уж тем более с исчезновением Прохора и Ерофея. По ассоциации – «хочешь быть незамеченным – стань под фонарём»…

– Образ идентифицирован, – важно согласилась бабка; за год нашего общения Яга нахваталась от меня всяких слов и применяла их с хорошей пенсионерской смекалкой.

 – Я-то, покуда тебя не было, весточку Кощею отправила. Пущай ещё раз придёт на собеседование. Чую, темнит он, на горбатой козе нас между трёх сосен карусельно катает, и цель у него про то есть, тайная…

– В смысле?

– Охти ж мне, участковый! Своей головой будешь думать, али она у тебя, чтоб туда пироги класть? Ну положим, что за стока лет супруга его, Карга-Гордыня, ненависти да ярости преисполнилась.

Но нешто сам-то злодей преступный все годы крючком кружева на продажу вывязывал? И сил, и опыта, и хитрости у него уж как-никак, а всё ж поболее будет! Доведись им всерьёз драться, я б на Кощея последний зуб ставила…

– Так он вроде… не в полной спортивной форме сейчас, – для виду опротестовал я, но внутренне признал сразу – бабка права.