Опергруппа в деревне

Вроде уж и не гневается отец родной, отошёл сердцем… А чтоб достойно ко двору прибыть, надобно его и какой-никакой услугою порадовать, так вот… я и… думаю, что… а иначе-то… и…

– Ау-у-у! – Я подскочил на скамье, едва не опрокинув на себя чашку с чаем, потому что кто-то больно ущипнул меня за бок. Разноцветные глаза Бабы-Яги были крайне выразительны и полны скрытого подтекста по актёрской системе Станиславского. Я что-то сделал не так!

– Да ить он же опять спит прилюдно, аспид милицейский, – не преминул вякнуть дьяк и на этот раз не увернулся от подзатыльника.

– Н-ничего подобного, – хрипло соврал я, отхлёбывая абсолютно остывший чай. – Я внимательно слушаю и всё помню, но никак не могу уловить, при чём здесь интересы нашего отделения?

Ход беспроигрышный! Этому меня в своё время гражданин Шмулинсон научил, практически час ведя вполне содержательную беседу всего на двух предложениях: «А вам оно зачем?» и «А оно мне надо?!» Мышкин задумчиво откашлялся в бороду и вынужденно пояснил по второму разу:

– Мы ить хоть и на окраине да за забором высоким, однако же не в лесу живём, земля слухом полнится.

Говорят, два парня деревенских пропали, да вроде ещё по селу человек в чёрном рыщет, а вчера и выстрелы пистолетные слыхали будто бы… Так вот, скажу прямо, ежели я тебе, сыскной воевода, на человека энтого укажу, так… перед государем… слово… дескать, боярин помог… живота не жалея… то… и…

Бабах-дзынь-брям!!!

Кто-то незаметно спихнул со стола самовар, и я вновь оторвал тяжёлую голову от столешницы.

Митяй невинно смотрел в потолок, спрятав обе руки за спину. Назим его потом точно убьёт, а что случилось-то?

– Да ить он же и храпеть себе за столом дерзает принахальственно, филин в погонах, – уже не таясь, взвыл Филимон Митрофанович, и на этот раз поймав очередного леща, но уже от Яги.

Я с великим трудом распрямил спину, величаво встал, извинился и, шагнув к бадье с водой, с наслаждением окунул туда голову… Мне заметно полегчало.

– Следовательно, у вас есть проверенная информация? Никаких обещаний заранее дать не могу, но… Диктуйте, записываю!

Я проснулся окончательно.

Боярин, как ему и положено по чину, уснащал свою речь кучей высокопарно-словесного мусора («вот чем хошь на себе клянусь»… «да за-ради Отечества»… «чай, в нашем-то роду дураков не бывало»…), а в результате важного сообщил немного, но оно того стоило.

Оказывается, ещё с полгода назад, зимой (отметьте!) мимо его усадьбы проезжал некий иностранец.