«Или можно отправиться на постоялый двор, к этой Бэсс».
Только не это. Мысль о постоялом дворе мгновенно вызвала у него отвращение. И потом, это не сработает. Ему себя не обмануть. Более того, он имеет все шансы угодить в нелицеприятную историю – просто-напросто разочаровать Бэсс. Его теперешнее желание чистой физиологией не назовешь. Оно было чем-то бо́льшим, серьезным.
– Что ж, давай займемся.
Его мысли разом оборвались, а взгляд застыл на Пен. Она улыбалась так, как улыбалась в то далекое лето: уголки губ слегка приподняты, глаза широко раскрыты и полны страстью и желанием.
«Слава богу!»
У него пересохло во рту – Гарри откашлялся.
– Тогда нам лучше подняться наверх. – Его мужское достоинство напряглось до предела. – Там… – Он выдохнул. – Есть кровать.
И тут Гарри вспомнил, что они никогда не занимались любовью не только на кровати, но и в помещении. И теперь, задним числом, Гарри подумал: это чудо, что никто и никогда на них не наткнулся ни в поле, ни в лесу.
«Возможно, кто-то и видел нас, но решил, что развлечения графского сынка с дочуркой арендатора не стоят внимания».
И тут же Гарри отбросил эту унизительную мысль. Сейчас было над чем задуматься.
– Ладно. – Пен как-то нервно хихикнула, начав подниматься по лестнице. – Полагаю, мы уже вышли из того возраста, когда предаются подобным развлечениям на столе или у стены.
Она права. Не раз и не два они совокуплялись быстро и в самых неподходящих местах.
– Не в том дело. Мы отнюдь не старички.
Просто хочется удобства, чтобы не опасаться ежеминутно, что свалишься на пол.
Гарри хотелось заниматься любовью с Пен степенно, как двадцативосьмилетний мужчина, обладающий опытом, а не как ослепленный похотью восемнадцатилетний мальчишка.
То лето в Дэрроу было последним летом его детства, хотя ему было уже восемнадцать и он во всех смыслах не походил на ребенка. Но его в ту пору не связывали ни долг, ни ответственность. Он был так свободен, как не будет свободен уже никогда.
Но Гарри не ценил эту свободу.
Он стремился как можно скорее зажить собственной жизнью, покинуть Дэрроу и очертя голову броситься на поиски приключений. Но он ценил Пен. И всякий раз, когда Гарри оглядывался назад, она была первой, кого он вспоминал – самым ярким, самым теплым, самым счастливым его воспоминанием.
Пен тем временем жила в одиночестве, изгнанная отцом, и растила дочь.
А ведь ему следовало бы все-таки осознать свою ответственность в то лето.
