Зато теперь Гарри постарается все наверстать, теперь он будет по-настоящему ответственным человеком. Он перевезет Пен и Гарриет в Дэрроу. У них больше не будет проблем. Они будут рядом. Он будет видеть, как подрастает Гарриет, он будет любить Пен всегда, когда пожелает.
– Опусти голову, – предупредила его Пен, входя в спальню. – Потолок очень низкий. – Она рассмеялась: – Хотя, думаю, ты уже это заметил.
– Да, – ответил Гарри, наклонив голову. – И доказательство тому – шишка на голове.
Комната была настолько маленькая, а крыша спускалась так круто, что у них почти не оставалось места, и Гарри пришлось подойти почти вплотную к Пен.
Он вдохнул ее аромат: легкую смесь лимона с… чем-то присущим только Пен.
За последние годы Гарри много раз бывал в подобной ситуации с множеством красивых, вожделевших его женщин, но ни разу не чувствовал он такого острого предвкушения. Ведь рядом была Пен.
Воспоминания о юношеской любви и о детской дружбе смешались у него с желанием.
«Ты слишком многого ожидаешь».
Возможно, но он ничего не мог поделать с собой.
Пен пришлось немного наклонить голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В ее глазах была некоторая озабоченность. Она попыталась улыбнуться:"
"– Я его поцелую, и ему станет лучше. Давай?
Он жаждал прикосновения губ Пен. Но надо охладить пыл, иначе их встреча закончится не начавшись. Гарри боялся, что слишком быстро достигнет пика, несмотря на все попытки контролировать себя.
«Я не должен позволять желанию до такой степени овладеть мной.
Я уже не мальчик».
– Ты помнишь, когда сказала это в первый раз? – Он извлек заколку из ее волос. Волосы Пен были такие же шелковистые, как и в то лето.
Пен закрыла глаза и застонала от удовольствия.
– Да. В ту ночь, когда… – Она улыбнулась. – Мы бултыхались в банном пруду.
Гарри извлек еще одну заколку.
Они играли обнаженными в воде, а пруд и баня были освещены одним лишь лунным светом. Они не осмелились даже зажечь свечу, боясь, что кто-то в доме заметит свет и выйдет узнать, что происходит.
– Ты бежал за мной, – напомнила Пен. – И ударился бедром о статую водяной нимфы.
Да, бедром. Это была очень чувствительная часть тела.
Пен облизала губы. Боже! Поступи так любая другая женщина, Гарри подумал бы, что этот жест тщательно продуман, чтобы еще больше завести его, но у Пен он был совершенно естественен.
– И я тогда поцеловала тебя в ушибленное место.
На самом деле не только в ушибленное место.
