Сдавленный хрип и треск ломаемых ребер заставили его в очередной раз содрогнуться и, судорожно сглотнув, громко ответить, стараясь заглушить предсмертный хрип жертвы собственным голосом:
– Да! Да, черт возьми! Мы согласны.
– Хорошо. И помните, господа, одна ошибка – и вы покойники, – ровным, почти безжизненным голосом ответил Алексей, делая бойцам знак поднять остальных пилотов.
* * *Подождав, пока Алексей и его новый приятель осторожно выйдут из хижины, Васильев приподнялся на локте и, посмотрев на еще колыхавшуюся циновку, неловко перекрестил ее чуть подрагивающей рукой.
Стоявшее рядом с его изголовьем блюдо с мясом сказало ему больше, чем все разговоры, вместе взятые.
Историю рано овдовевшей женщины знали все сотрудники института, но в советские времена даже ее невеликой зарплаты младшего научного сотрудника хватало, чтобы сводить концы с концами. Но после развала государства и наступления дикого рынка, в упадок пришла не только наука, но и доходы сразу всех служащих.
Именно поэтому, плюнув на все сложности, условности и табели о рангах, Васильев принял парня на работу, на какую-то почти вымышленную должность.
И вот теперь, глядя на честно разделенную пополам порцию мяса, он чувствовал, как на глазах закипают слезы. Долгая жизнь, в конце которой у старого профессора не осталось никого, кто мог бы позаботиться хотя бы о его похоронах, подходила к концу. И теперь Васильев особенно остро почувствовал собственное одиночество.
Только теперь, вдруг полностью оказавшись зависимым от этого парня, Васильев понял, чего лишился в фашистском лагере.
Как мужчина он был полноценен, но при этом стерилен. Забивая одиночество работой, долгими научными командировками и тому подобной ерундой, он пытался отгородиться от возникшей проблемы. Но, как видно, судьба еще не до конца испытала его. Даже сейчас, уже предвидя окончание долгого пути, он знал, что все случившееся – это очередное испытание, выпавшее на его долю.
Столкнувшись с этим странным парнем, Васильев, сам того не ожидая, вдруг привязался к нему всем сердцем и искренне горевал, когда думал, что Алексей погиб в Непале, не представляя, как расскажет о беде его матери.
Как посмотрит ей в глаза. Теперь же, увидев его живым и здоровым, он словно почувствовал прилив свежих сил. Так он не радовался даже когда получил профессорское звание.
Размышления Васильева были прерваны появлением очередной делегации. На этот раз пришли сразу четверо.
