Он стоял посреди комнаты, нервно вытирая губы концом своего элегантного галстука. Тихонов невозмутимо крутил в руках сумку. Козак решил выкатить мяч в центр и начать игру сначала.
– Простите, я, видимо, перепутал. Да-да, я купил сумку во вторник.
– А к друзьям тоже во вторник ездили?
Козак замешкался на мгновение:
– Не-ет, в гостях я был в понедельник…
– Кто ваши друзья? Где они живут? – Стас достал записную книжку.
– Их фамилия Алешины. Они живут на Юго-Западе.
– Телефон есть?
– Нет. Должны скоро установить.
– Когда вы приехали к ним и сколько там пробыли?
– Около шести.
А уехал поздновато.
– Они, наверное, смогут подтвердить, что вы провели у них весь вечер?
Козак заерзал. Он затянул узел галстука до отказа, потом растянул его совсем, расстегнул верхнюю пуговицу горочки, снова подтянул узел.
– Вы сейчас помнете свой прекрасный галстук, – спокойно сказал Тихонов. – Так как же насчет Алешиных?
– Я вам могу поклясться честью, что я провел там весь вечер, но мне бы очень не хотелось, чтобы вы этот факт у них проверяли!
Тихонов удивленно поднял брови:
– Это почему же?
– Вы же интеллигентный человек! Вы же понимаете, что всем всего не расскажешь.
Вы же знаете, что ваш приход может быть неправильно истолкован. Представляете, как это звучит для простых людей, где-то немножко обывателей: о друге дома расспрашивают из МУРа! Ведь это же не просто. Это же МУР! Это же звучит как!
– Гордо! – мрачно отрезал Тихонов. – Но доводы ваши я считаю неубедительными. Тем более что честному человечку нечего бояться, если официальное лицо наводит справки во имя закона.
Поэтому нам придется вместе поехать сегодня к Алешиным.
– Но это же невозможно! – с отчаянием сказал Козак.
– Возможно. Очень возможно. Я вам это точно говорю, – отозвался Стас.
– Но дело в том, что Алешина сейчас нет дома.
– То есть как? А где же он?
– В командировке, – упавшим голосом сказал Козак.
– А где же вы были тогда?…
– Я же говорю – в гостях у Алешиных.
– Так-так-так, – забарабанил Тихонов пальцами по ручке кресла.
– Вы уж формулируйте тогда точно – у Алешиной, а не у Алешиных.
– У Алешиной, – покорно вздохнул Козак."
"Тихонов задумался: «Просто смех и грусть берут, когда подумаешь, с чем только не сталкиваемся на работе. Впрочем, это тоже объяснимо. Мы же ходим всегда, как пограничники, вдоль тонкой линии, разделяющей нормальное и извращенное. Но у пограничников – полосатые столбы, распаханная полоса, на ней остаются следы. А мы эти столбы ставим сами и полосу пашем на себе.
