Отпечатки следов на всякий случай мы сняли. Надеялся я все-таки стреляную гильзу найти – нет, ничего. Сейчас поеду беседовать с Козаком этим и с Лагуновым. А лестницей еще придется заняться…
3
– Я вам объясню, из-за чего произошло убийство, – сказал Козак. – Не надо быть всевидящим пророком, чтобы объяснить, из-за чего могли убить молодую интересную женщину. Любовь. Да, да, любовь! Это страшная штука, должен вам заметить. Меня самого однажды чуть не убили из ревности.
Тихонов внимательно смотрел на него: Козак был чрезвычайно наряден, мал ростом и невыносимо энергичен.
Он без устали катался по небольшому номеру на своих коротких ножках, ловко обходя все препятствия на пути.
– Да-да, я вам серьезно говорю. У меня был такой острый роман в Смоленске. Неповторимая дама! Волшебный экстерьер! Я не женился на ней случайно. Когда я уехал из Могилева в Минск…
– Вы же сказали, что в Смоленске…
– Да, но ведь мне потом пришлось перевестись в Могилев, и она приезжала ко мне. О, эти незабываемые прощания и встречи на вокзале! Я получил тогда строгача с понижением в должности…
– За прощания на вокзале?
– Нет, к сожалению, за встречи, – ловко обогнул тумбочку Козак.
– А вы смеетесь? Зря, зря, товарищ Тихонов. Ваше лицо мне симпатично, поэтому я с вами так откровенен. Скажу вам тет-а-тет, как мужчина мужчине: сколько я горел из-за женщин! Как горел, боже мой! С дымом, с треском! Но не могу я бороться с чувством прекрасного в себе!
– И давно вам так тяжело?
– Первый выговор я схлопотал лет двадцать назад.
– Козак чуть не налетел на стул.
– Просто вам надо жениться по любви, – сказал участливо Тихонов.
– Ах, милый мой, я уже четырежды был женат по любви.
– Слушайте, Козак, у вас не сердце, а дворец бракосочетаний. Вашу бы энергию да на мирные цели…
– Интерес к женщинам – стимул любого творчества, – обиделся Козак. – Все великие люди были неравнодушны к женщинам – Леонардо да Винчи и Рафаэль, Петр Первый и Наполеон, Пушкин и Толстой. Это же достоверный факт!
– А вы, мол, замыкаете этот славный ряд?
– Я не Рафаэль и не Наполеон…
– Заметил, – кивнул Стас.
– …но и я имею перед человечеством заслуги, – важно сказал Козак.
– По части чего? – вежливо осведомился Стас."
"Тут Козак обиделся всерьез. Он полез в шкаф, достал чемодан, из него потертую кожаную папку с надписью «На подпись». Папка распахнулась с треском. Почетные грамоты, благодарности, вырезки из газет свидетельствовали о трудовых успехах инженера-строителя Л. А. Козака.
