– А кому из дежурных сдали ключ?
– Ну, дорогой, я этого уж не помню. Сами посудите – сколько их там. А вечером я взял ключ у Хани. Это я точно запомнил, потому что именно она рассказала мне про убийство.
– А когда приехал Козак?
– Затрудняюсь сказать. Но наверняка поздно. Я еще, помню, дослушал последние известия по радио, потом почитал с часок и заснул.
Тихонов спросил:
– Вы не слышали, когда, Козак вошел?
– Слышал. Я проснулся на мгновение, он мне еще сказал: «Тише, тише. Все в порядке, свои». И я снова уснул.
– Он вам не показался взволнованным? – спросил Стас.
Лагунов захохотал:
– Знаете ли, спросонья да еще в темноте определять нюансы душевного состояния я не берусь.
На журнальном столике у кровати Козака лежала книга – томик Брэдбери. Тихонов лениво перелистал книжку. На титульном листе штамп: «В дар Народной библиотеке им. А. П. Чехова на добрую память о читательнице Суламифи Яковлевне Пайкиной». Тихонов улыбнулся, хлопнул переплетом, встал:
– Ну, простите, Дмитрий Михайлович, за отнятое у вас время.
– Да что вы говорите! У меня и дела-то все закончены, билет домой заказан. Хочу успеть у себя еще и на лося сходить – через две недели отстрел заканчивается.
– До свидания.
– Всего хорошего. Если будете в наших местах, на Орловщине, – заезжайте. Я вас такой лосятинкой жареной угощу, пальчики оближете.
– Если будет возможность – с удовольствием. Спасибо. До встречи.
5
В холле Савельев вел душеспасительную беседу с томящимся Козаком. Увидев Тихонова, Козак привстал:
– Мы едем или вы, может быть, передумали?
– Одну минуту.
– Стас подошел к столу дежурной по этажу. – Скажите, пожалуйста, кто работал на вашем этаже в тот понедельник?
– Наша же смена. Мы дежурим сутки, а потом трое свободны. В понедельник как раз мы и работали.
– Кто из жильцов пятьдесят восьмого номера сдавал вечером ключи?
– Ей-Богу, не помню. У меня же сорок номеров на этаже, да и прошло больше недели. Разве упомнишь?
– А когда они вернулись в гостиницу?
Дежурная подумала, помялась, покраснела:
– Знаете, я в тот день белье сдавала, намаялась.
Поэтому часов в десять прилегла вздремнуть немного – мне же всю ночь сидеть. А здесь Ханя осталась. Давайте ее спросим.
– А кто это – Ханя?
– Горничная наша – Ханифя Гафурова.
– Давайте сюда вашу Ханифю.
Гафурова, быстроглазая моложавая женщина, сказала, что ключ забрал Лагунов. Он пришел вскоре после того, как с пустыря уехали милицейские машины и «скорая помощь».
