— Ну наконец-то, — выдыхает он, когда мы натыкаемся друг на друга в уютной темноте за пределами желтого пятна фонарного света.
— Ты меня убиваешь, Ветер, — шепчу я, пока его ледяные ладони обнимают мое лицо.
— Скажи это, Осень, — почти рычит он, поглощая взглядом мои губы.
— Иди ты к черту, Ветер!
Он зло улыбается — и набрасывается на мой рот, как будто я — источник его жизни и сладкого забвения.
Мы целуемся жадно, как два безумца.
Его губы такие жесткие, что почти причиняют боль, но я пью ее с наслаждением наркоманки.
Обхватываю за шею, льну всем телом. Ветер настойчиво открывает мой рот собственническим поцелуем и сплетает наши языки в безумном танце двух одиночеств. Убивает и воскрешает меня снова и снова, подчиняет, сажает, словно рабыню, на невидимую и неразрывную цепь.
Мы целуемся впервые, но я изголодалась по нему невыносимо сильно.
— Это ты меня убиваешь, Осень, — говорит он, когда мы на миг отрываемся друг от друга, задыхаясь от нехватки воздуха.
— Ты просто падаешь вместе со мной, Ветер, — бесхитростно отвечаю я, ловя губами облачко пара из его рта.
В эту секунду я не хочу думать о последствиях необдуманной откровенности. — Там, внизу, от нас не останется совсем ничего.
— Тогда до встречи в следующей жизни, детка. Уверен, мы делали это миллионы раз.
Я смеюсь, как ненормальная, до краев наполненная нашим одним на двоих израненным счастьем.
Мы знаем, что пора возвращаться в зал, но не можем отказать себе в последних мгновениях близости.
Никто из нас не рискует заговорить об этом перовым, но этот поцелуй меняет абсолютно все. Он делит наши жизни на то, что было и то, что может быть. Может, при условии, что мы договоримся каждый со своими демонами. И все же, сейчас лишком рано трогать эту тему. «Нас» еще не существует, даже если кажется, что мы пересекли черту невозврата, и сделать откат к точке восстановления уже не получится."
"— Ты понравился Веронике, — зачем-то говорю я, когда Наиль притягивает меня к своей груди, обнимая как будто сразу всю.
— Похуй на нее, — не выбирает выражения Ветер, и мне, женщине, которая терпеть не может мат, хочется улыбаться. Это так знакомо, это из той жизни, где мы были друг для друга невидимыми собеседниками.
— Она сказала, что ты…
Наиль не дает мне закончить: прижимается губами к волосам на макушке, выдыхает с толикой грусти.
— Правда хочешь говорить об этом сейчас? — спрашивает с нескрываемой надеждой на мое «нет».
