Осенний детектив

Он растерянно сказал:

– Есть новости. Дронкина нашли.

– Что значит – нашли?

Наташа, утомленная, спала у него на плече. Андрей рывком высвободился – она не проснулась, только пробормотала что-то обиженно.

– Нашли его тело, – бесстрастно отвечал в трубке Марек. – В районе Красной Поляны. Он убит выстрелом в голову.

Через неделю Андрей Барсенев и Наташа прилетели в Адлер. Жмыхов прислал за ними личный вертолет и сам встретил гостей на посадочной площадке. Поздоровался с Андреем, галантно поцеловал Наталье руку. Провел их на веранду.

После дежурных комплиментов и аперитива Жмыхов почти ласково, но безапелляционно сказал Наташе:

– Вы посмотрите дом, погуляйте по саду… Если хотите – в доме есть бассейн…

Наташа все поняла и оставила мужчин одних.

– Давай без предисловий. Я хочу десять «зеленых» «лимонов».

Этого Барсенев не ожидал. Он планировал заплатить максимум пять. Барсенев покачал головой:

– Не въезжаешь? Пять «лимонов» – за казино. И пять – за твоего, так сказать, приятеля, который хотел тебя кинуть.

Сюда приезжал, со мной хотел встретиться… Как его? Дронкин, кажется?

– Так это ты?.. – воскликнул Андрей и после секундной паузы добавил: – Ну что ж, пусть земля ему пухом… Баба с возу – кобыле легче… Помянем…

Он выпил, не чокаясь, неразбавленного виски.

– Скажи спасибо, что девку твою тогда не тронули, – продолжил Жмыхов.

– Да была с ней большая непонятка. То ли она с Дронкиным приехала, то ли она его пасет, то ли прикрывает… Полдня разбирались… А она, оказывается, за форелью прилетела!.

. Воистину: бабы – безумный народ…

Андрей издалека смотрел на тоненькую Наташину фигурку. Она гуляла по саду, собирая опавшие листья. Сердце его вдруг сжалось от любви, нежности и тревоги за нее.

– Форелью хоть тебя кормила? – усмехнулся Жмыхов.

Слова бандита долетали до Андрея как сквозь вату.

– Да-да… – рассеянно сказал он. И добавил, как в полусне: – Было вкусно…

Осенней ночью в Лондоне

Стивену Джонсону не спалось. Он ворочался в кровати с боку на бок, поправлял подушку поудобнее, закрывал глаза, пытаясь убедить себя, что дремлет, но все было бесполезно: сон не шел.

Снаружи протарахтел чей-то ранний кэб, рассыпался бисером женский смех, прозвенела тележка молочника. За бледнеющим прямоугольником окна Стивен видел кусок крыши дома с торчащей наискось уродливой трубой. Таких крыш в этом районе были десятки, если не сотни, но в этот час она отчего-то особенно раздражала Стивена. Он отвернулся от окна, примял кулаком подушку и сомкнул веки.