Осенний детектив

На сей раз ему почти удалось уснуть, но на полпути к блаженному забвению его настиг грохот таза, опрокинувшегося где-то за стеной. Падение это сопровождалось энергичным возгласом на чужом языке, и поневоле Стивен оторвал голову от подушки. Вслед за тазом в соседней комнате пал на поле брани увесистый кувшин, и теперь за стеной переругивались два голоса – мужской и женский. Морщась, Стивен повернулся на бок и укрылся одеялом с головой, но в это мгновение постучали в дверь.

– Кто там? – спросил студент из-под одеяла.

– Это я, Алексей. Вы не спите?

– Нет, – буркнул Стивен, отбрасывая одеяло и кое-как поднимаясь на ноги. Мужской голос за стеной угас, теперь оставался только женский, визгливый и склочный. Зевая, Стивен добрел до двери и распахнул ее. На пороге, заложив руки в карманы, стоял Алексей Дорогин, его сосед по пансиону.

– Извините, ради бога, что я вас беспокою, – заговорил Алексей, улыбаясь одними глазами, – но у вас не найдется табаку? А то мы с Барклаем всю ночь говорили, говорили, дымили – вот табак весь и вышел.

– Кажется, на столе есть, – произнес Стивен, немного подумав.

– Вот и славно! – обрадовался Алексей и шагнул в комнату. – Можно? Вы уж извините, Степа, что я к вам так, по-простому…

Алексей Дорогин был революционер. Еще в молодости, видя царящие вокруг нищету и бесправие, он сделался убежденным противником самодержавия. Блестяще образованный, начитанный, наделенный недюжинным ораторским даром, Дорогин оказался настоящей находкой для своих соратников.

Он писал статьи на нескольких европейских языках и на равных вел дискуссии с авторитетами революционного движения. Само собой, в России его взгляды не могли остаться незамеченными, а после того, как Дорогин от теории попытался перейти к практике, убив средь бела дня на Михайловской площади генерала Саблина, власти открыли на Алексея настоящую охоту. Если бы его поймали, он вряд ли сумел бы отделаться Сибирью; но, к счастью для себя, Дорогин успел покинуть Россию и обосновался в Лондоне вместе со своими ближайшими соратниками – Фимой Илларионовой с мужем Евгением, поляком Тадеушем Ковалевским и примкнувшим к ним молодым Федором Барклаем. Вместе они выпускали газету «Заря России», мечтали о свержении царя и вели споры о будущем, о свободе и справедливости, которые удивляли Стивена своей горячностью.