Ошибка «2012». Мизер вчерную

— Кого это «их»? — поинтересовался он и сплюнул далеко, по-хулигански, сквозь зубы. — Пришельцев? Инопланетян? Махатм из Шамбалы?.. Чем эти ваши русские опять грозят цивилизованному миру?

— Не знаю, — честно признался Макгирс. — Но «они» везде. В правительствах, в парламентах, в генштабах… И потому я должен жечь. Всё, что мне велят. Даже беззащитных маленьких зверьков, погибших в тесных клетках от недокорма. А я, — он вдруг всхлипнул и сгорбился, вспомнив несчастных норок с фиктивной зверофермы, — их жечь не могу. Я их хороню.

— Сэр Генри, возьмите-ка себя в руки! — сурово и строго проговорил Доктороу. — Не забывайте, что ваши предки хаживали с палашами грудью на врага. Не забывайте, что вы барон и лорд… Итак, сэр, вы с нами? Вы поможете нам найти профессора Наливайко?

У него самого даже не возникло мысли обсуждать с О’Нилом — искать или не искать. Ведь каждый человек стоит ровно столько, сколько стоит данное им слово. Именно этим измеряется джентльмен.

— Да, сэр Робин, я с вами, — ответил Макгирс. — Я хочу ездить на пожарной машине, а не давать поводы к её вызову… Мне только нужно вернуться на базу, влезть в компьютер и узнать последние координаты дурной компании Наливайко. Если не случится никакого форс-мажора — не посыплются кирпичи на голову, как говорят русские, — вернусь часа через три.

И чёрт с ним, если так и не придётся воспользоваться унаследованными деньгами. Честь важнее.

— Мальчик мой, — с чувством отозвался Доктороу, — другого ответа я от вас и не ждал.

Колякин. Страшный сон

Вообще-то, Колякину сны снились редко. И уж ночными кошмарами он не страдал никогда. Но в эту ночь ему приснилось такое, что кошмаром назвать не поворачивался язык, тут следовало подобрать другое, гораздо более масштабное слово. Какие там надвигающиеся смутные силуэты, какой поезд, с пути которого никак не унесут вдруг ставшие ватными ноги!.. Это всё чепуха, следствие неудачного положения головы на подушке, — начхать и забыть.

Во сне он приехал на свиноферму…

Если бы камера снимала в этот момент его лицо на подушке, мегапиксели точно запечатлели бы на нём выражение умиления и совершенного счастья.

И начался фильм ужасов. Да не тот проходной, полупародийный, где толпами бегают ожившие мертвецы, а высококлассный, от которого по-настоящему страшно.