Ошибка «2012». Мизер вчерную

— Вы там поаккуратней с пылкими креолками, — улыбнулась в трубку Тамара Павловна. — А за франклинов спасибо.

Между тем перепад высот мягко придавил перепонки, джет лёг на крыло, и за иллюминаторами скользнула далёкая, словно игрушечная, земля. Блестящие капли озёр, витые паутинки рек, зелёные и желтоватые квадратики полей… Они быстро приближались, росли, становились объёмными. Минута — и стали различимы домики садоводств и разноцветные автомобили на полосах шоссе.

Выросли слева Пулковские высоты с куполами обсерватории…

И вот возникла впереди посадочная полоса, побежали назад ели по сторонам, распушивший все закрылки самолёт мягко коснулся бетона, страшно загрохотал турбинами, укрощая инерцию, уже спокойнее свернул на рулёжную дорожку и наконец встал.

Тамара Павловна увидела на лётном поле чёрный «Мерседес» и при нём двоих крепких молодых людей.

Их повадки и выражения лиц на каком-то подсознательном уровне напоминали про тридцать седьмой год.

— Здравствуйте, Тамара Павловна, — сказали молодые люди, дружно поправили тёмные очки и придвинулись ближе. — Мы от Лаврентия Акакиевича, пожалуйте в автомобиль!

Ах, читатель, если вы думаете, что Лаврентий Акакиевич — это и есть Великий и Ужасный, вы ошибаетесь. Это был «всего лишь» московский генерал, чекист, Герой России — и тоже пациент Тамары Павловны, конечно же счастливо исцелённый.

В медицинском плане случай был очень непрост, точь-в-точь многоходовая шпионская комбинация с хорошей вероятностью провала. Но зато, когда всё разрешилось благополучнее некуда, чекист впал в спонсорский экстаз.

— Да за это дело, Тамарочка, родная… что хошь! Прикрою, протолкну, продвину, отмажу. На всей территории отечества. Ты только позвони, слышишь? Да, кстати, звонок по территории России бесплатный…

Вопросы прикрытия и отмазки Тамара Павловна благоразумно отложила на потом, на крайний случай.

А вот то, что без всяких просьб встретил в аэропорту — молодец. Может, и насчёт остального не врёт?..

…А чёрный «Мерседес» летел по городу так, что Тамара Павловна вместо наслаждения комфортом ощущала всё возрастающую неловкость.