Ошибка «2012». Мизер вчерную

Поправив простыню, Мамба взялась за телефонную трубку. После набора номера в ней клацнуло, щёлкнуло, пискнуло, затрещало… Мамба успела вспомнить безотказные тамтамы и проклясть всех на свете связистов, но наконец щелчки и шипение завершились, и линия отозвалась резким, привыкшим командовать голосом:

— Да-да, слушаю внимательно, говорите. Говорите!

Две секунды спустя голос прямо-таки растаял, стал ниже тоном и заструился сиропом, — видать, его обладатель врубился, кто удостоил его беседой.

Пока что просто беседой по душам.

— Привет, генералиссимус, это я, — промурлыкала Мамба. — Ну что, договорился? Как? Что? Это ещё почему?!. Вот говнюк! А если яйца ему открутить? Ме-е-едленно? Что? Как? Не тот случай? А может, тебе? Что? Почему не надо? Ты точно уверен? Ладно, шучу, большой привет жене. Пока, ещё перезвоню. Будь на связи.

Выругалась про себя, отключилась, мотнула головой. Ещё один никчёмный придурок. Генерал, трижды мать его за ногу. Как мурру натравить на какую-то вредную бабу, так в ногах ползал.

А как Чёрного Пса вызволить из гулага — так сразу «impossible». Россия, мол, страна возможностей, но не до такой же степени. Кое-что ещё остаётся «impossible».

«Забыл, поганец, как сидел в секретном институте простым майором, изучал влияние вуду на обороноспособность нации. Ну ничего. Надо будет — напомним…»

Потянулась к высокому стакану и вытрясла в рот последние капли нежно-розовой амброзии. «Вот и проверим, правильно ли тут делают эти „русские сливки“.

Или они, как и всё у них, фальсифицированные?»

Тамара Павловна. Расступись, грязь!

К хорошему человек привыкает быстро. Имея дело с высокопоставленными клиентами, Тамара Павловна всякий раз ловила себя на этой мысли. Когда в аэропорту тебя вдруг извлекают из общей очереди на регистрацию и под ручку ведут в VIP-зал и следующие сорок минут, вместо того чтобы маяться в накопителе, ты сидишь в мягком кресле, попивая кофе и листая предложенные журналы, а потом тебя персонально зовут на посадку, — в этом, согласитесь, что-то есть.

Причём настолько, что перед следующим полётом, стоя в череде простых смертных, невольно покосишься на знакомую дверь и вздохнёшь о том дне, когда тебя причислили к избранным.

Уверенно гудели турбины, плыли за стеклами облака, щекотало язык полусладкое шампанское, а в конфетах-трюфелях ощущался настоящий шоколад.