Ошибка Бога Времени

Ирка сказала, что приедет прямо сейчас, но Юлия ответила, что не нужно, она простыла, кашляет и чихает. И Алекс отпаивает ее горячим бульоном.

– Алекс дома? – удивилась Ирка.

– Дома, – ответила Юлия. – Сочиняет новую программу, на работе не получается, все время мешают.

– Медовый месяц, – хмыкнула Ирка, – часть вторая. Вечная весна. Марик не звонил?

– Вы что, отключались? Я все утро названивала, и ни ответа, ни привета. Что-то Марик наш задергался. Смотрит на меня как на врага народа. Ты не тяни с разговором, чем раньше, тем лучше.

Он сейчас так обижен, что способен на все.

– Не отключались, может, просто не слышали. Поговорю, – пообещала Юлия. – Завтра. Или послезавтра.

Около семи Алекс наконец захлопнул лэптоп и потянулся.

– Юльця, не хочешь подышать воздухом? – предложил.

Юлию обдало жаром – Алекс никогда не называл ее «Юльця». Так называл ее только Женька.

Они вышли на крыльцо. За пределами дома была уже ночь. Снежинки прикасались к лицу быстрыми движениями, как будто птица тюкала клювом, оставляя после себя ощущение несильного ожога.

Через минуту-другую лицо горело, как от крапивы. Ветер шумел в невидимых верхушках деревьев. Мелодично звенели китайские колокольчики над дверью.

– Как хорошо! – воскликнула Юлия. – Пошли!

Взявшись за руки, они спустились с крыльца и неторопливо побрели по засыпанной снегом дорожке в сад. Сюда не доходил свет фонаря, и снег светился голубоватым сиянием. Воздух сладко таял в гортани. Они обошли вокруг дома, проваливаясь в сугробы, которые намело с подветренной стороны.

Потом Юлия упала, оступившись. Рухнула в сугроб, как срубленное дерево. Алекс упал рядом. Не разнимая рук, молча, они лежали в сугробе, и снег постепенно засыпал их. Вкрадчивый холод легко и незаметно забирался под шубу Юлии. Ей не хотелось шевелиться. И вместе с тем чувство, что она может каждую минуту подняться, придавало дополнительную сладость ощущению слияния с метелью. Ей стало казаться, что она угадывает определенную мелодию в завываниях ветра. Мелодию и ритм. Метель бросала горстями снег и пела.

«Если остаться здесь, – думала лениво Юлия, – если остаться… к утру засыплет совсем, и никто не узнает, где они. Никому не придет в голову, что они лежат под снегом, рядом с домом, как… как… в могиле? Нет! Не хочу!»

– Алекс! – позвала она. – Ты где?

– Алекс! – позвала она громче. – Мне холодно!

Алекс по-прежнему молчал.

– Я хочу чая! – закричала Юлия. – С малиной! И жареной картошки, – прибавила она через долгую минуту.