Ошибка Бога Времени

Алекс настаивал на посещении врача, но Юлия сказала «нет» с твердостью, которой сама от себя не ожидала.

– Все пройдет, – сказала она Алексу, а про себя добавила: «Я скоро привыкну к мысли о письме. Мало ли подонков на свете!»

На другой день после повторного обморока Алекс остался дома. Приготовил завтрак – чай и бутерброд, черный хлеб и сыр, заставил ее съесть.

– Не могу, – отказывалась Юлия. Ее подташнивало.

– Отвезу в больницу! – пригрозил Алекс.

Он не позволил ей встать с постели, притащил в спальню свой ноутбук и тихонько щелкал клавишами.

Юлия рассматривала его серьезное лицо, нахмуренные брови с чувством умиления. Она поймала себя на том, что стала какой-то плаксивой и сентиментальной в последние дни. Слезы все время наворачивались ей на глаза. Ее безмерно трогало то, как Лапик во сне подергивает лапами – бежит за кем-то, как он повизгивает от радости, когда она говорит ему: «Лапочка моя, ласточка моя, мой славный мальчик».

Она с чувством просветленной радости рассматривала спящего Алекса в свете ночника и прислушивалась к его дыханию.

Она вспомнила эпизод из романа известного французского писателя о любви не очень молодой женщины и очень молодого человека. Он целовал женщине руки, а той казалось, что молодой конь ест с ее ладони. Когда Алекс брал руки Юлии в свои и прижимался к ним теплыми губами, ее охватывало чувство удивительного умиротворения и последней пристани, за которой больше ничего нет. И не нужно было ничего больше. Ей казалось, что молодой конь ест с ее ладони.

Алекс работал, а Юлия смотрела на него.

Иногда он поднимал голову, встречался с ней взглядом и говорил: «Что, Юлюшка?» Она улыбалась в ответ: «Все хорошо».

На обед Алекс разогрел бульон, налил в чашку. Приподнял Юлию с постели, подложил под спину подушки.

– А ты? – спросила Юлия.

– И я, – ответил Алекс и отправился в кухню за чашкой для себя.

Он сидел на краешке кровати, и они вместе пили бульон. Лапик, напоминая о себе, шумно вздыхал и даже подвывал негромко. Они смеялись над песиком. Меж ними возникло такое чувство единения, при котором не нужны слова, а достаточно одних взглядов.

Потом Алекс снова уселся за работу. За окном засинели ранние декабрьские сумерки и пошел снег. Сначала летели мелкие невесомые снежинки, а потом повалил серьезный тяжелый снег и началась метель, закружила, завеяла. Юлия подошла к окну, стояла бездумно, всматривалась в мутную белесую пляшущую пелену…

Около пяти позвонила Ирка. Юлия ни словом не обмолвилась о втором обмороке.