Ошибка Бога Времени

Вдруг ей пришло в голову, что это не ее дом… Пока она болела, ее привезли сюда… зачем-то… заперли… и теперь никто не знает, где она… и никто никогда ее не найдет… Дом пустой… Склеп, а не дом… Чужой холодный дом…

Она поднялась с тахты, вскрикнув от боли в порезанной ноге, побрела в прихожую. Лапик бежал впереди. В прихожей Юлия остановилась перед длинным шкафом, соображая, как он открывается. Забыла. Руки сами вспомнили – если нажать вот здесь, панель скользнет в сторону… Юлия даже засмеялась от облегчения и стала вытаскивать из шкафа и ронять на пол чьи-то пальто, куртки, шарфы…

Задыхаясь от слабости, она натянула шубу, обмотала голову шарфом.

Входная дверь распахнулась сразу. Кажется, она не была заперта.

«Черный человек, – вспомнила Юлия. – Это он, наверное, открыл дверь…»

Еще минут через пять женщина и собака выбрались на дорогу и медленно пошли в сторону шоссе. Снег все падал и падал. Снежинки щекотали лицо, и Юлия смахивала их рукой. Дорога была скользкой, идти было трудно. Лапик умчался далеко вперед.

Снег превратился в сплошную подвижную пелену. Юлии показалось, что ей нечем дышать. Болела нога. Холод заползал под шубу, и вскоре Юлию затрясло. Она оглянулась на дом – дома не было. Со всех сторон ее окружали холодные и враждебные снежные стены. Юлия медленно опустилась на дорогу. Села, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом…

Голубая «Тойота» свернула с шоссе на дорогу, ведущую к частным домам. Фары упирались в снежную стену и помогали мало. Машина едва ползла, к счастью, иначе бы Тамара не заметила снеговой холм прямо посередине дороги.

Она выскочила из машины, озадаченная. В свете фар увидела лежащего человека, над которым намело сугроб. Приговаривая: «О, господи, да что же это…» – она раскопала Юлию, затащила ее в машину и уложила на заднее сиденье.

Повернула тумблер отопления до отказа. По недолгом раздумье развернула машину и поехала обратно в сторону города.

…Марат бездумно шагал по улице. Вернее, не шагал, а едва тащился. Последнее время у него вошло в привычку после работы идти в бар на Славянской, выпивать две-три рюмки водки и сидеть, тупо рассматривая публику.

Домой идти не хотелось. Он испытывал ни с чем не сравнимую ненависть к жене и старался свести до минимума общение с ней. Они не разговаривали с того самого дня, когда Алекс стал главой фирмы. Нет, кажется, еще раньше. Когда он, Марик, пришел к Юлии утром… собирался все рассказать, повиниться… Ему, как честному человеку, приходится очень тяжело.