Ошибка Бога Времени

Настроение, вызванное взглядом бармена, испарилось без следа. Алекс вскочил, уступая ей место, взял стакан и протянул девушке, которая, не обнаруживая ни малейших признаков смущения, с любопытством разглядывала Юлию.

«Надеюсь, она не приняла меня за его маму», – подумала Юлия.

– Это Кристина, – представил новую знакомую Алекс. – Юлия, моя жена.

– Очень приятно! – девочка протянула Юлии руку. – Спасибо! – Она отпила из стакана, сморщилась и вернула стакан Алексу, допивай, мол. – Я не люблю грейпфрут!

– Извините, – сказала Юлия ядовито, – я не знала!

– Кристина из Германии, живет в Берлине, – сказал Алекс, которого сцена, видимо, забавляла.

 – Я работал там год по контракту, жил на Фридрихштрассе, восемнадцать, сразу за молодежным театром, и мы, оказывается, были соседями.

– Я на зимние каникулы еду в Россию и еще в Украину, – сообщила Кристина. – Вся наша группа едет. В Москву, Санкт-Петербург и Киев.

«Как быстро они нашли общий язык», – подумала Юлия, чувствуя почти физическую боль.

Удивительно, но она никогда не ревновала Женьку. Ей это даже в голову не приходило. Ну, разве что самую малость… Сейчас она спросила себя: почему? Почему? Может быть, потому, что Женька постоянно повторял, как он ее любит, говорил комплименты и целовал руки? Он испытывал потребность ласкать ее словами, дотрагиваться до нее, запускать пальцы в волосы и слегка дергать. Он был родной, а Алекс родным еще не был.

Кристина поднялась, легко и непринужденно коснулась губами его щеки («Нахалка!»), чирикнула: «Чао!» и побежала по холодному белому песку к своим.

Свои – пять-шесть девочек, все тоненькие, коротко стриженные, радостно завизжали при виде подружки. Может, она выиграла пари, подойдя к незнакомому парню, – двойную порцию мороженого или шоколадку. Инфантильно-раскованное поколение двадцать первого века. «Четвертая колонна», – подумала Юлия, чувствуя себя задетой и изо всех сил стараясь не показать этого. Алекс молчал. А что бы сделал Женька на его месте? Женька непременно увязался бы за Кристиной, перезнакомился со всеми девочками, «позадирался» бы с ними.

– Люблю позадираться с молодежью! – говорил Женька, полный доброжелательного любопытства к миру и людям. Он вернулся бы к ней и сказал беспечально: – Ну, молодежь! Везде бывали, все знают, а совсем дурные, шуток не понимают!

Сие означало, что Женькины шутки проскочили мимо цели, и молодое поколение не оценило их должным образом.