Это была их новая знакомая, немецкая девушка Кристина. Завернутая в кусок прозрачной оранжевой ткани, похожей на вуаль, легкая, как эльф, она висела, упираясь локтями, на перилах с наружной стороны и улыбалась во весь рот.
Она поцеловала ладошку, вытянула губы трубочкой и сдула поцелуй – п-ф-ф-ф! – сначала в сторону Алекса, потом Юлии, спрыгнула с перил в белый песок и побежала, как полетела. Прозрачная одежка развевалась, не поспевая за ней.
Алекс держал в руке листок с адресом. Скулы его вспыхнули.
Они смотрели друг на друга, не зная хорошенько, что сказать. Представитель четвертой колонны навязал им свою волю, нисколько не сообразуясь с правилами приличий и их желаниями. Пауза затягивалась, и горизонт стало заволакивать тучами. Алекс нашел единственно верные слова, которые разрядили атмосферу.
– Держи меня крепче, а то уведут!
«Подумаешь!» – хотела ответить Юлия, но вместо этого сказала:
– Пусть только попробуют!
Она была слегка пьяна, чувствовала себя красивой и не намного старше юной нахалки.
Солнце, морской ветер, восхищенные взгляды Арамейо и красавчика-бармена настроили ее на бесшабашный лад. «Прекрасный возраст – сорок с хвостиком! – любимая присказка Ирки. – Болячки еще не начались, до маразма далеко, ноги бегают, мужики интересуются, шкала ценностей устоялась, и прорезалось умение посылать на фиг то, чего нельзя изменить». Впервые Юлия поняла, что имеет в виду Ирка. Она была уверенной в себе, зрелой и красивой женщиной.
В отличие от нахального гадкого утенка, которого и всерьез-то нельзя принимать. Ей уже казалось невероятным, что она испытала такое мучительное чувство ревности. К кому? Юлия расхохоталась, откинулась на спинку кресла, сплетая пальцы на затылке. Отметила «мужской» взгляд Алекса. Вот так!
– Юлька, ты такая красивая! Ты – чудо!
Юлия только плечом дернула в ответ.
– Пошли! – сказал Алекс, поднимаясь.
В голосе его сквозило плохо сдерживаемое нетерпение.
Он сжал ее руку, и Юлию обдало жаром. Пронзительная волна пробежала вдоль спины. Она уткнулась носом в плечо Алекса, глубоко вдохнула его запах. От него пахло солнцем, солью и морем. Юлия почти задохнулась… представила себе жесткие прохладные простыни на широкой, как сцена, кровати в их комнате… Они ушли, торопясь, а записка Кристины осталась лежать на столе, и мальчик, убиравший со стола, смахнул ее в свою корзинку.
