Ошибка Бога Времени

– За домом! Земля там, конечно, бросовая, убитая – там сосна растет, жена покойная когда-то посадила, но дело же в принципе! Почему я должен отдавать свое кровное? Уже был суд, решили в ее пользу, а я – на пересуд! Я этого так не оставлю! Пошли покажу!

Они прошествовали за дом – деловитый Монах и Зажорик, недоумевающий: на фиг Монаху межа, – и Петр Семенович показал, пригнувшись и уворачиваясь от густых сосновых лап, где пролегала старая граница. На пограничной полосе ничего не произрастало по причине глубокой тени – ни с одной, ни с другой стороны.

– Зачем ей этот кусок? – удивился Зажорик.

– Жадность человеческая! – пояснил старик. – Живет одна, по возрасту немолодая, на пенсии, и туда же! Нет чтобы подумать – на кой ей тот кусок? Там все равно ничего не растет!

– Хорошая женщина? – спросил Монах.

– В прямом. Я бы на вашем месте знаете, что сделал? Как ее зовут?

– Пошел бы к ней и сказал: дарю, Зоя! Тебе, Зоя, без этого куска никак и жизни нет, ну так бери и пользуйся! Посади цветы или картошку.

Петр Семенович внимательно посмотрел на Монаха, пожевал губами.

Зажорик готов был побиться об заклад, что их сейчас выведут вон, межа – это святое, и кто ж добровольно отдаст свое?

– Так все раздашь и без штанов останешься, – сказал Петр Семенович довольно мирно, впрочем. – Вина яблочного хотите? – спросил он вдруг. – У меня вино знатное, все говорят!

Он усадил их за стол под яблоней и скрылся в доме. Через несколько минут появился снова с бутылкой и стаканами.

– Отличное винцо! – похвалил Монах. – А мы к вам, Петр Семенович, по делу. Ваш бывший коллега дал координаты. Пара вопросов к вам… Вы помните день, когда умер Евгений Антонович Литвин, владелец «Торга»? Вы еще звонили в «Скорую»…

– Я родственник Евгения Антоновича, – соврал Монах, не моргнув глазом. – Меня не было в городе четыре года, недавно вернулся и узнал, что Женя умер. Марат Николаевич, теперешний директор, ничего толком не знает, сердце, говорит, схватило, «Скорая» не довезла.

– Хороший был человек Евгений Антонович, царствие ему небесное! – вздохнул старик. – Всегда пошутит, посмеется, на праздник всегда пригласит к себе в кабинет на коньячок. Демократ, одним словом. Марат Николаевич при нем ниже травы и тише воды был, а сейчас, говорят, развернулся… Мне Слава рассказывал, он охранником там. Такой важный стал! Контроля над ним теперь никакого – что хочу, то и ворочу.