Ошибка президента

У меня нет фактов. Не было.

– А теперь? – спросил Турецкий.

– Подождем немного, – ответила Татьяна, – посмотрим, как будут развиваться события. Если произойдет то, что я предполагаю, то найдутся выигравшие. Все прояснится. Скоро.

– Объясни, – попросил Турецкий.

– Потом, – уклонилась Татьяна.

Она погладила его по волосам и, легко соскочив с кровати, тихо выскользнула в темный больничный коридор.

Турецкий лежал, всматриваясь в темный потолок палаты. В голове все перепуталось. Было много неясного. Таинственные преследователи Леонида Бурмеева, странные намеки Романовой, всеобщее беспокойство за курс доллара.

Но в то же время почему-то казалось, что достаточно сделать один шаг – и все прояснится. Завтра же. Татьяна кого– то подозревает, и Турецкий был уверен, что она права в своих подозрениях. «Скоро, – думал он, – скоро все прояснится». Главное – дотерпеть до этого «скоро». И тогда снова придет Татьяна, и он увидит ее, и они никогда больше не расстанутся. Хотелось верить в это.

– Ну что, как наш подопечный? – спросил Меркулов, стоя в дверях больничной палаты.

Меркулов и сам удивлялся, насколько часто прокурору приходится ходить, по больницам, и ощущение складывалось такое, что в последнее время это приходилось делать чаще, чем раньше.

– Как будто лучше, – ответила молоденькая белокурая медсестра. – Сейчас, подождите, вот только сделаю укольчик.

– Это у вас не яд? – пошутил Меркулов.

Медсестра сделала удивленные глаза:

– Поливитамины и антибиотики. Почему вы решили…

– Ну что вы, ничего я не решил.

Меркулов подождал, пока сестра закончит необходимые процедуры.

– Ну что, Александр Гаврилович, как себя чувствуете? Привыкаете к новшествам? – бодро спросил он.

Лежавший на кровати человек открыл глаза.

– Здравствуйте, гражданин следователь, – сказал он. – Вот видите, вы и сдержали свое слово – и медсестричка такая, как я просил, да еще и со шприцем в руках. И Саруханов умер. Нет меня больше. А есть Александр Гаврилович Костаки. Грек. Как-то это на меня непохоже, а?

– А вы что хотели? – улыбнулся Меркулов.

– Зато вы теперь иголка в стогу сена. Людей с такой фамилией, именем и отчеством в нашей стране тысячи. А что бы вы хотели, стать Николаем Ивановичем Петровым – с вашими-то черными глазами?

– Но грек-то зачем? – взмолился новоиспеченный Костаки.

– Вы предпочли бы стать Рамазаном Курдоевым? – спросил Меркулов.

– Ну нет, – улыбнулся Саруханов.

– Итак, возвращаемся к нашему последнему разговору, – сказал Меркулов, перейдя на серьезный тон.