Ошибка президента

Турецкий похолодел, явилась непрошеная мысль: «А ведь ее, возможно, уже нет в живых».

Наконец обход был закончен. Доктор Варварин вышел из палаты. Турецкий уже взял себя в руки. Служебное удостоверение было в кармане больничного халата.

Он молча протянул его доктору, потом сказал:

– Обстоятельства, при которых Бурмеева оказалась в больнице, вам, вероятно, в общих чертах известны. Я веду это дело, и сейчас меня интересуют обстоятельства, при которых она покинула больницу.

– Пройдемте ко мне в кабинет.

– Итак, что конкретно вас интересует? – спросил доктор Варварин.

– Я хочу знать, – сказал Турецкий, – как случилось, что Татьяну Бурмееву сегодня выписали?

– То есть что вы имеете в виду? – поднял брови врач. – Она была выписана, потому что лечение закончено, – ответил он. – Теперь все, что ей нужно, – это покой, возможно, снотворное на ночь, седуксивные средства. В госпитализации она больше не нуждается.

– Но она узнала об этом только сегодня. – Турецкий не спрашивал, а говорил утвердительно.

– Почему вы так решили? – пожал плечами Варварин. – Я ей еще три дня назад сказал, что, когда у нее окончательно восстановится сон, мы ее выпишем. И она прекрасно знала о предстоящей выписке.

– Но… – начал Турецкий и запнулся.

– Я удовлетворил ваше любопытство? – спросил врач, как показалось Турецкому, с легкой иронией.

Турецкий двинулся к выходу.

– А она красивая женщина, – услышал он голос Варварина.

Турецкий не ответил.

Она выписалась и даже не зашла к нему. После всего, что случилось.

Это было немыслимо. Кроме того, Турецкий совершенно не понимал, куда она пошла из больницы. Не могла же она вернуться в разгромленную квартиру на Малой Филевской. Значит, найти ее будет не так просто – скорее всего, она у кого-то из родственников или друзей. Правда, теплилась надежда, что она сама даст о себе знать, но после ее внезапной выписки Турецкий уже не мог на это надеяться. Ведь накануне она, разумеется, знала о том, что ее могут выписать, и тем не менее не сказала об этом ни слова. От досады Саша кусал губы.

Вероятно, она скрыла свою выписку именно для того, чтобы он не возвращался к этому разговору. «Что она затеяла? – мучительно думал Турецкий, а в том, что эта неукротимая женщина действительно что-то затеяла, у него не было сомнений. – Если она решила разыгрывать из себя современного графа Монте-Кристо в женском варианте, это может обернуться очень плохо». Почему-то Турецкому вспомнилась Рита Счастливая.