Ошибка президента

Меркулов, разумеется, прекрасно помнил это дело, ведь оно было у стажера Кости Меркулова первым. Собственно, дело-то было очень простым и ясным с самого начала, потому-то его и доверили неопытному стажеру. Некий московский врач-гинеколог, Федор Федорович Турин, между прочим с большим стажем, бывший на хорошем счету у себя в больнице, подрабатывал на дому абортами. Дело раскрылось, когда у одной из женщин началось маточное кровотечение и ее пришлось госпитализировать.

Через нее и вышли на Турина, которого взяли с поличным, то есть непосредственно в момент проведения операции.

Меркулов прекрасно помнил невероятное смущение, даже стыд, когда ему пришлось допрашивать пациентку Турина. Это была молодая женщина, казавшаяся невероятно бледной, даже желтой, что и неудивительно. Он все пытался выяснить, что же привело ее сюда, когда она вполне могла бы воспользоваться услугами лечебного учреждения, ведь в СССР аборты разрешены с 1955 года.

Меркулову было искренне жаль эту женщину, а вот к самому врачу он никакой симпатии не испытывал и позднее на суде был неприятно удивлен, узнав, что судья дал Турину самое мягкое из всех возможных наказаний – лишение свободы на один год. Впрочем, как он узнал впоследствии, Турин не отсидел и этого. Наказание было заменено на условное. Меркулов тогда впервые заподозрил возможность подкупа суда.

Он снова взглянул на Крутикову.

Неужели это та самая невезучая пациентка Турина? Да, пожалуй что и она. Такая же худая, бледная, только тогда ее можно было даже назвать хорошенькой, а теперь от этого не осталось и следов.

– Вот видите, вы меня узнали, – улыбнулась Галя.

– Давно мы с вами не виделись, – покачал головой Меркулов. – Я помню, вы все время нервничали из-за того, что о вас узнают на работе.

– Ну, с работы меня сразу же уволили, – с улыбкой продолжала Галя, – А может быть, это и к лучшему.

Но я ведь хотела вас увидеть вовсе не для того, чтобы в чем-то укорять. – Она повернулась и посмотрела на Сивыча. – Мне надо вам кое-что сообщить.

Сивыч понял ее молчаливый намек и поднялся. Ему было любопытно узнать, что могла сообщить Крутикова Меркулову, и почему именно ему, но ничего другого не оставалось, как только сказать:

– Пойду узнаю, что там нового у шефа. У Нелюбина.