Ошибка президента

Однако Галя напомнила о себе сама – в один прекрасный день она возникла на пороге его кабинета.

– А, гражданка Крутикова, – улыбнулся Сивыч. – Ну, что у вас? Неужели вы передумали и все же решили на нас поработать?

– Нет, – улыбнулась Галя. – Но я узнала, что Меркулов в Москве. Вернулся Витя Станиславский, он это услышал от кого-то.

– Станиславский к вам заходил? – переспросил Василий Васильевич.

– А куда ему деваться? – ответила Галя. – Дело закрыли, выпустили его, а идти-то ему некуда. Вот он и пришел по старому адресу.

– И что же, – удивился Сивыч, – вы его пустили?

– Обещал не пить, на работу устроиться. Комната его пока пустует, – пожала плечами Галя.

– Вот уже несколько дней не пьет. Дворником вроде его берут – в нашем же ЖЭКе.

Подобного поступка со стороны жильцов девятнадцатой. квартиры капитан Сивыч никак не ожидал. «А кто знает, может, после такого потрясения исправится парень, – подумал он. – Редко, но все-таки бывает».

И если пять минут назад он еще сомневался, стоит ли беспокоить самого Меркулова по такому пустячному делу, то теперь решительно снял трубку и набрал номер справочной прокуратуры России.

– С вами говорят из МУРа. Капитан Сивыч. Телефон Меркулова Константина Дмитриевича, – он что-то записал на перекидном календаре. – Понятно, спасибо. – Он сделал еще несколько звонков, а затем обратился к Гале: – Ну что ж, гражданка Крутикова, вам, кажется, везет. Меркулов находится у нас в МУРе, он в кабинете Романовой. Как только освободится, зайдет сюда.

Дверь распахнулась. Галя повернула голову и увидела пожилого седого мужчину, в котором в тот же миг узнала молодого и обаятельного следователя-практиканта Костю Меркулова.

– Константин Дмитриевич! – воскликнула она, удержавшись от того, чтобы добавить: «Как вы изменились!» – ведь и она сама уже далеко не та миловидная молодая женщина, какой была когда-то.

Меркулов внимательно вглядывался в ее лицо.

– Где-то я вас видел, – Он покачал головой, – нет, не помню.

– А я вот вас сразу узнала, – улыбнулась Галя. – А вам откуда меня запомнить. Я ведь была свидетелем. Вспомните. В конце шестьдесят седьмого года вы вместе со следователем Моисеевым расследовали дело о подпольных абортах.