Ошибка президента

– Ага! – победно вскрикнул старший, кинулся к печи и рванул занавеску.

Прямо перед его лицом оказался большущий, грозно шипевший кот Тришка: спина выгнулась, шерсть стояла дыбом, хвост бешено колотился из стороны в сторону, глаза горели.

Боевик опешил и, несколько растерявшись, сделал полшага назад. Кот же, напротив, занес правую лапу с растопыренными когтями, шипение его перешло в настоящий рык, после чего он смело бросился на обидчика. Тот не успел сообразить, что произошло, как резкая боль вынудила его обеими руками схватиться за лицо.

Кот же, не теряя собственного достоинства, неторопливо протрусил к входной двери и исчез. Боевик отнял руки от лица: от левой скулы до подбородка тянулись три глубокие кровоточащие полосы, три другие, менее глубокие шли от правого уха вниз по шее.

– Пошли! – резко скомандовал старший, опять выругался, выместил злобу на все еще сидевшем посреди комнаты старике очередным ударом ботинка и выбежал, хлопнув дверью. Двое других молча проследовали за ним.

– Толенька, ты чего ж… – прошептала Наталья Андреевна, когда три пары тяжелых ботинок протопали с крыльца и раздался шум мотора.

– Они ведь Удолов не найдут, так сюда ж снова вернутся, убьют нас с тобой.

– Ничего, старуха, пусть поплутают маленько, глядишь, в болото заедут. А мы у соседей отсидимся. Вставай! А славно его Трифон-то наш уделал! – немного повеселел старик.

Поддерживая друг друга, муж с женой, едва волоча ноги, прошли огородами к соседке. Там Анатолий Иванович оставил плачущую жену, а сам пошел будить почтальоншу, чтобы шла открывать почту.

Надо было срочно звонить в милицию.

Предусмотрительность Анатолия Ивановича оказалась  тщетной – парни хоть и не нашли Удолов, хоть и кляли старика последними словами, возвращаться не стали – уже рассвело, и дорога была каждая минута.

– Турецкий Александр Борисович, – сказал Саша с порога. – Вот мое удостоверение.

– Да ладно, спрячь свою книжечку, – добродушно махнул рукой Петр Поликарпович. – Как вы, молодежь, теперь любите эти формальности.

Справедливости ради следует заметить, что, если бы Турецкий не показал своего удостоверения, Бобрецов непременно потребовал бы этого, присовокупив что-нибудь вроде: «Что ж вы, молодежь, порядок не соблюдаете? Положено предъявлять документик».

– Хороший у вас сад, – начал Турецкий, помня о том, что «Селедкин» гордится своими сельскохозяйственными достижениями.

– Да уж ничего, ничего, – ответил Бобрецов. – У меня все по науке.