Ошибка президента

Ни одной минуты!

– Да, тут у вас хорошо, – поддакнул Турецкий.

– Вы еще не все видели, – засмеялся Петр Поликарпович. – А какой тут рядом лес замечательный! Триста метров от моего дома – и лес!

Турецкий порядком струхнул, решив, что сейчас «Селедкин» потащит его в лес. Он охотно верил, что он совершенно замечательный, но осматривать его, особенно не имея для этого подходящей обуви, ему совсем не улыбалось.

– Да у меня ботинки… – пробормотал он.

– Это не проблема! У меня множество сапог. У тебя какой размер? – поинтересовался «Селедкин».

Но Турецкий решил твердо противостоять походу в лес. Он считал, что, подробнейшим образом осмотрев сад, он уже выполнил свой долг вежливого гостя. Теперь пора было приступать к тому делу, за которым он и приехал.

– Я бы с радостью, но совершенно нет времени… Вы же сами знаете, в нашей работе так бывает, что каждая минута на счету. Следствие.

– Да-да, – с горячностью подтвердил Бобрецов, – жуткая жизнь, скажу я вам. Когда на пенсию уходил, думал, буду скучать, и представьте себе – не скучаю ни капли.

Приплатили бы, не стал бы снова работать, такая, знаете ли, нервотрепка, хотя вы-то, конечно, знаете. Особенно теперь. Читаешь газеты, страшно становится. Уж казалось бы, я сам – милиционер, мусор, как раньше говорили, а и я в ужас прихожу. В наше время-то проще было, так мне кажется.

С этими словами Петр Поликарпович повернул к дому. Ободренный Турецкий двинулся за ним.

Дни в плену тянулись настолько медленно, что казалось, каждый состоял не из двадцати четырех, а по крайней мере из ста часов.

Так обычно и бывает в заточении.

Никакого особенного давления на Президента не оказывали. В течение последних трех дней он не видел никого, кроме охранника, приносившего ему еду и забиравшего пустую посуду.

И в  то же время давление происходило постоянно – ведь было достаточно включить радиоприемник, телевизор, когда там выступал лжепрезидент.

Этот человек, в отличие от настоящего российского главы, судя по всему, был очень даже не прочь показаться на публике.

«Артист», – смотря на его дурацкое, раздутое от важности лицо, думал Президент.

Сам он артистом не был ни в малейшей степени. Более того, слава, известность – те атрибуты власти, которые привлекают очень многих людей, оставляли его совершенно равнодушным. Более того, он скорее даже тяготился ими.

Он совершенно не выносил пристального внимания окружающих, а куда от него денешься, если ты глава государства.