Ошибка президента

Но когда вернулся, это уж шестьдесят седьмой год шел, доберись до них – куда гам! Этот, Пупотя который, уже чин в ГэБэ имел, а Скронц по финансовой части, по заграницам, глядишь, работал, в Швейцарии, что ли? Куда нашему брату до Швейцарии?

– А теперь, смотри, всё в «фордах» и «мерседесах» ездиют. Один, значит, Президента нашего охраняет, другой – финансами командует. Да я бы свою жизнь ему на секунду не доверил, ведь продаст, недорого возьмет. Да и второй, чистоплюй, интеллигентик, а ведь он-то Верку и пришил, профессорский сыночек, чистюля-то наш!

Тимофеев замолчал.

Турецкий тоже молчал, пораженный услышанным. Так вот оно что – начальник спецохраны Шилов, фактически второй человек в стране, и сам товарищ Корсунский, этот уже человек номер три в государстве, – и есть Скронц и Пупотя. И сразу все встало на свои места, вернее, только начало вставать, потому что новости были чересчур неожиданными и серьезными, чтобы вот так, походя их переварить. Турецкий моментально стал просчитывать все, что знал об этих людях.

– Значит, говоришь, в карты проиграли? – задумчиво спросил Турецкий.

– Мода такая была, а Скронцу деньги нужны – для отца вроде. Уж что там у него с отцом, этого я не знаю. Может, проворовался, а может, и еще чего. Врать не буду. Но только они с Пупком напару народ на пляже чистили. А тут, глядишь, промашка вышла, вот и проиграл.

– Кому проиграл-то, не знаете? – спросил Турецкий.

Тимофеев как-то странно поджал губы, скукожился и ответил:

– Кто ж его знает, кому он проиграл.

Много у нас на плотине было разного народу.

«Ах, вот оно что, – мелькнуло в голове у Турецкого. – Тебе самому-то и проиграл. Значит, не так уж ты и не виновен в смерти Веры Семиной».

– А этот? – спросил он, указывая на Леху Шилова. – Меня больше всего интересует вот этот.

– А вы не дурак, гражданин следователь, – усмехнулся Тимофеев. – Этот у них самый главный и есть. Где он сейчас, не знаю, врать не буду. Но сильный человек, ох сильный.

Его пуще других берегись, он на все способен. Где он есть, не знаю, но где-то быть должен. И наверняка большими делами ворочает. И где-то от них недалеко, ведь они одна шайка-лейка. Он ведь Пупку-то братан двоюродный.

Тимофеев снова взял в руки снимок:

– Так по фотке-то этой его, поди, не узнаешь. Я вот и Пупотю бы, наверно, не признал, такой он теперь стал мордатый. Я-то его за эти годы видел несколько раз, потому понимаю, какой он теперь.