Ошибка президента

– Давай, начальник, спиртяшки, – обрадовался Тимофеев и озабоченно спросил: – Он у тебя небось разбавленный? Не надо мне разбавлять, только дай кружку холодненькой водички на запив.

Турецкий нашел в шкафу бутылку от спирта «Рояль», где на дне еще плескалось граммов сто. Вылил их в стакан, налил чашку воды из-под крана и поставил перед Тимофеевым. Тот резко выдохнул и опрокинул спирт в рот, немедленно запил водой и только после этого крякнул и глубоко, с наслаждением вздохнул.

– Хорошо, – наконец сказал он.

– Ну что, Тимофеев, вы ведь ко мне по делу? – спросил окончательно проснувшийся Турецкий.

– Да, начальник, по делу. Нашел-таки я этого подлеца Леху. Как нашел – лучше не спрашивай, это мое дело, и тебе лучше сюда нос не совать. Этот прощелыга теперь такой чистенький стал, начальник фонда какого-то, не хухры-мухры. Что это за фонды за такие, я не понимаю и понимать не хочу. Раньше называли «малина», а теперь глядишь – «фонд». Так вот он в этом самом фонде директором-распорядителем числится.

А самое главное, что он теперь и не Леха вовсе, и даже не Алексей, он, вишь ты, Аркадий Сотников. Весь такой упакованный, кожанка да иномарка. Так что я его едва узнал.

– Погодите, Тимофеев,– перебил Попердяку Турецкий, – он что же, по-вашему получается, сменил фамилию?

– Не по-моему, а по правде. Сменил-таки, гад! Потому его и найти оказалось нелегко. И на рожу изменился, и по имени.

– Да как… – начал было Турецкий, но Тимофеев засмеялся, показывая желтые зубы:

– Кликуха, начальник, кликуха-то она самого переживет.

Ты хоть себе пластическую операцию сделай, хоть глаза разрежь и китайцем прикинься, а кликуха-то твоя при тебе так и останется. Вот и Леха, как был Алай, так им и остался. Его так прозвали за то, что в эвакуации на алайском базаре шмотьем торговал.

– Нету ошибки, начальник, – серьезно сказал Тимофеев. – Он это. Клянусь. Я его потом поближе разглядел, рожа-то его, хоть он и зубы вставил себе фарфоровые, хоть и отъелся, все равно – он это.

– Ну и где же он живет? – спросил Турецкий.

– Про то не ведаю. Это мне узнать не удалось. Так вам же в ментовской все это расскажут.

Тимофеев опять хитро подмигнул Турецкому. Он все так и сидел на табуретке – в пальто, в грязных ботинках, курил вонючую сигарету без фильтра, которую налепил на губу, и она подпрыгивала у него в углу рта, когда он говорил. Турецкому вдруг стало противно и захотелось, чтобы этот тип немедленно ушел. Хорошо хоть Ирины нет.