Ошибка президента

Центр и новостройки ее не интересовали, и она сразу же перешла к последним страничкам, где был список частных домов, находившихся на территории Москвы. Нужно было выбрать четыре. Об охране она уже решила договориться с областной милицией – это было другое ведомство, и вероятность того, что сведения перекочуют оттуда, казалась существенно меньшей, чем если охрану этих объектов придется организовывать в Москве. Романова была уверена, что предатель работает не один, у него сеть подчиненных, причем эти также «свои».

Пересмотрев несколько дел, Романова остановилась на четырех адресах: 1. Митино, 1-ая Пинягинская ул., дом 39; 2. Южное Бутово, ул. Богучарская, дом 4; 3. Терехово, ул. Нижние Мневники, дом 16. Это был загадочный деревенский анклав между Крылатским и районом Октябрьского поля. Что бы выбрать еще? Романова еще раз просмотрела список и, наконец, записала на листе под номером четвертым: пос. Востряково Солнцевского района, 3-й Дачно-Мещерский проезд, 18.

Спецдонесения она печатала сама, понимая, что, как бы хорошо она ни относилась к своей секретарше Любочке, та тоже была под подозрением.

Советнику юстиции А. Б. Турецкому

Довожу до Вашего сведения, что этапируемый из города Князев Владимирской области в Москву гражданин Дегтярь Олег Васильевич будет размещен не в ДПЗ МУРа, а в конспиративной точке по адресу: Терехово, улица Нижние Мневники, дом 16.

Полковник милиции Романова

Шура перепечатала этот документ четыре раза, изменяя только имя того, кому предназначался документ, а также адрес, по которому предполагалось разместить Дегтяря, а он на самом деле на пару дней остается там, где и был, в Князеве.

Теперь нужно было договориться с областной милицией, это было лучше делать лично.

– Люба, попроси, чтобы дали машину, – велела она секретарше.

Теперь все связалось в тугой узел: Дарья Лукинична Арзамасцева, на которую были зарегистрированы злополучные пейджеры, князевский «Хемингуэй» Дегтярь (он же социолог Игорь) и, наконец, Леха Алай, ставший Аркадием Сотниковым.

«Фонд содействия демократизации в экономике» был довольно известным. Турецкий припомнил, что не раз слышал такое словосочетание – о нем говорили по радио и телевидению, писали в газетах, и всегда с большой долей уважения, как о солидной, демократической организации, одной из таких, на которые только и осталась еще надежда.