Ошибка президента

Ему совсем бы не хотелось, чтобы жена любовалась на такого гостя.

– Ну что ж, спасибо за помощь, – рассеянно сказал Турецкий, думая, как бы скорее спровадить Попердяку. – Попробуем разыскать вашего, как вы говорите, Аркадия Сотникова. Так он служит в фирме?

– В фонде, начальник, в фонде, да чем ты слушаешь! Фонд с заковыристым таким названием. Я полчаса учил, прежде чем выучил: «Фонд демократизации экономики». Во как!

– Что? – переспросил Турецкий.

– «Демократизации экономики», – повторил Тимофеев, довольный произведенным эффектом.

– А больше выпить ничего нет, а, начальник?

– Нету, – покачал головой Турецкий. – А что вы еще знаете про этот фонд, Тимофеев?

– Ничегошеньки, – осклабился Тимофеев, – но могу быть уверен – если уж там заправляет Леха или как его теперь – Арка-адий, – то ничего хорошего там не происходит. Так-то.

– Ну спасибо за помощь… – начал Турецкий.

– Но обещай, начальник, когда возьмешь его, в глаза посмотри и скажи: «Помнишь Попердяку»? Сделаешь, а, начальник?

– Сделаю, – ответил Турецкий.

Понимая, что непрошеный гость уходить не собирается, а так и будет раскачиваться на табурете посреди кухни, пока не окажется, что на метро он уже не успевает, Турецкий решился на крайность:

– Слушай, Тимофеев, может, дойдешь со мной до ларька, есть тут у нас рядом, круглые сутки работает, мне сигарет купить надо. Там и водка кристалловская бывает по четыре.

– Давай, коли не шутишь.

Тимофеев, наконец, поднялся.

Они вместе с Турецким вышли в прихожую, и Саша, чертыхаясь и матерясь про себя, сунул ноги в ботинки и надел куртку. Проще всего было распить с Тимофеевым бутылку где-нибудь на улице или в подъезде, сославшись на то, что жена все равно выгонит, а потом спокойно идти домой досыпать. Да нет, какое уж там досыпать, надо срочно дозвониться до Дроздова, до Романовой, до Меркулова и пытаться сейчас, а не завтра утром узнать все, что только можно, про таинственный фонд «Демократизация экономики», где, по словам Тимофеева, заправляет такой лихой исполнительный директор.

До своей развалюхи в Можайске Тимофеев не дошел каких-то метров сто. Утром его нашли у забора с проломленной головой. Дело как открыли, так и закрыли – нелюдимый сторож молокозавода никого не интересовал, и его смерть прошла незамеченной.

Александра Ивановна вынула из сейфа папку, где был перечень всех «своих» муровских точек.