Осколки неба

Или ты не веришь, что я не говорил Кате про тебя?

— Верю. — Она сглотнула — внутри все сжалось от напряжения и огромной душевной боли, — и прошептала: — Почему ты не сказал мне про себя и Катю вчера? Сразу… Почему?

— Я хотел дождаться ее отъезда, — ответил Володя так спокойно, словно не понимал, в чем проблема. — Начинать новые отношения надо только разобравшись с предыдущими. Я и так… почти начал уже. Это было неправильно. Я хотел закончить все нормально, поставить точку с Катей, а потом уже поговорить с тобой. Когда она уедет.

Обида вспыхнула в ней молнией, и Лиза, не задумавшись ни на секунду, выпалила:

— Маша права, ты действительно на всю голову хороший…

Она пожалела о сказанном в то же мгновение, когда подняла глаза и увидела, как изменилось лицо Володи.

Он словно заледенел, заморозился. Даже глаза в две ледышки превратились. Были голубые и теплые, а стали холодные, морозные.

По коже поползли мурашки — как узоры инея на стекле…

— Володя, — сказала Лиза тихо и жалобно, — Володя, прости, я… Я…

Он молча встал и вышел с кухни.

Лиза не помнила, сколько просидела в полнейшей прострации, сама заморозившись, застыв, как ледяная скульптура. В сердце было холодно, а в голове — пусто.

А следом за холодом и пустотой пришли боль и обида. Но уже не на Володю — на себя.

Господи, что же она такое сказала? Зачем? Зачем упрекнула его в том, что не считала недостатком?

"Не зачем, а почему. То, что он не сказал тебе про Катю, заставило тебя лишний раз переживать. Ты обиделась.

Но теперь, когда Володя все объяснил, Лиза понимала — не мог он сказать. Да, он на голову хороший, хотел поступить справедливо и правильно со всеми, а в итоге получилась какая-то дурь несусветная. Но иначе он не мог. Да и, в конце концов, она ведь и полюбила его именно за эту на голову хорошесть…

И сейчас он не сделал Лизе ничего плохого. Он просто принял решение рассказать про Катю после ее отъезда. И разве он не имел на это право? Это его девушка, его жизнь и его отношения.

Но он забыл учесть чувства всех трех сторон. Кате было бы легче не приезжать, и ему тоже было бы легче, если бы она осталась в Таиланде. Проще объясниться по телефону. Непорядочно? Да плевать, зато не так больно.

Но Володя рассматривал свои и чужие поступки через совершенно другие призмы. Это составляло часть его личности.