И чего он к ней свои ручонки все тянет!
– Думаешь, я не понял, что совершил ошибку? Ты как аквилл. Такая же свободолюбивая. Ты не потерпишь неволю. А вот я готов сдаться в плен! – Он протянул к ней сложенные руки, горячо прошептав: – Возьми меня в свой плен, Эсфер, ведь я давно уже твой.
– Кхм… – нарушил я их уединение, выходя из-за камней и привлекая к себе внимание.
Понял уже, что между этими двумя что-то было, и не хотел, чтобы Эсфер под влиянием момента совершила ошибку. Вот не нравился он мне!
– Это какие-то ваши традиции? – Я сделал удивленное лицо, обращаясь к Эсфер.
– Как интересно. Расскажете?
– Простите, но вы сейчас несколько не вовремя, – раздосадованно произнес степняк, опуская руки. Понял, что нарочито пронзительно-романтический момент упущен.
– Прошу прощения, если нарушил ваше уединение. Но у меня к вам безотлагательное дело, – обратился я к Эсфер, игнорируя его.
– Да, конечно, – сдержанно кивнула она с непроницаемым выражением лица.
Окинула с затаенной болью взглядом Олафа и сказала:
– Благодарю за щедрое предложение, но в данный момент я не нуждаюсь в пленниках.
А вот боли в ее глазах я ему не простил. Пусть мы и знакомы недолго, но я видел, что этот смазливый степняк и мизинца ее не стоит. Заметно было, что душевная рана, нанесенная им, оказалась глубока и до сих пор болит. Необходимо было добавить пару горьких пилюль, чтобы вылечить ее и не дать попасться вновь в его сети.
– Извините за любопытство, но не могу не спросить. Если мужчина сдается в плен, он идет один или вместе с наложницами? – заинтересованно произнес я.
"
"– К наррам он идет! – отрезала Эсфер. – Ясарат, вы говорили, что у вас ко мне какое-то дело безотлагательное?
– Да, давайте отойдем, – подтвердил я, уводя ее.
Зная, что с другой стороны свидетелем нашего разговора является еще и Борк, который пока не обозначил своего присутствия, я хотел поговорить с Эсфер в более приватной обстановке.
Олаф проводил нас рассерженным взглядом. Ноздри его гневно раздувались, но он сдержал себя от высказываний в мой адрес.
Все же я был выше его по положению и грубить мне было чревато, хоть и хотелось.
Я словно на несколько месяцев назад перенесся, когда высший демон испепелял меня взглядом, наблюдая за моим общением с Радой. Но с ним мы были на равных, и в наших пикировках он себя в колкостях не ограничивал.
Мимоходом я отметил, что воспоминание о засевшей в сердце, словно заноза, ведьмочке не отозвалось привычной горечью. Наверное, я все же смирился с ее потерей.
