Игенборгцы изумленно уставились на меня, потом о чем-то стали совещаться между собой, затем ко мне подошел их главный и со всем почтением выразил сомнения в том, что я эльфийка.
– Дева Лесная, дай мне сил! – сквозь зубы прошипела я не хуже Сирила, вынужденная идти в комнату досмотра, где меня попросили снять корфу перед женщиной. Та еще и артефактом меня проверила, чтобы на мне не было иллюзий.
И даже после этого у них остались сомнения, и меня попросили еще раз крикнуть. Тут уж Сирил вступился, напомнил, что я высокородная эльфийка и такие требования оскорбительны.
Мы будем жаловаться.
Хорошо, что и мне напомнил о моем положении, а то я была злющая, не хуже самки нарра, и едва сдерживалась, чтобы не наорать на этих идиотов, забыв о достоинстве и воспитании.
– Ну? – обратилась я к таможенникам. – Что вам еще понадобится? Документы о том, что мои родители из высокородной эльфийской ветви? Бумаги на разрешение путешествовать без мужского сопровождения в виде брата, мужа и так далее? Кажется, нет закона, в котором говорится, что женщина не имеет права привезти свой товар в Игенборг!
Вежливые расшаркивания закончились.
Отец говорит, что я всегда чувствую, когда стоит сменить вежливый тон на резкий. Не надо грубости, достаточно показать, что зубы и когти есть, просто мы их держим… про запас.
И как-то сразу оказалось, что с бумагами и товаром все в порядке. Мне показалось, или во взглядах мужчин вокруг я видела отблески уважения? Вот странные! Сами своих женщин загнали в рамки, вот они и не пытаются устраивать бури и ураганы.
– Слава Деве Лесной! – выдохнула еле слышно, когда на всех документах появилась печать: круглая, с алым контуром неведомой птицы. Первая часть прошла успешно, пусть и с некоторыми огрехами.
Сирил продолжал коситься на меня, одновременно убирая документы в специальную сумочку, защищенную тройным заклинанием. Вздумай сунуть туда руки кто-то посторонний – и лишится конечностей.
Пора было что-то решать с постоялым двором.
Спустя пару часов я поняла, что быть женщиной в Игенборге крайне невыгодно.
Начнем с того, что вход во многие постоялые дворы оказался закрыт. То есть он бы открылся, окажись я женщиной из дома наслаждений. А так – извините, нельзя.
Я начала уже закипать, так как устала, мечтала помыться и решить, что делать дальше. Спас меня Сирил: неведомыми путями выяснил, что не так далеко от площади, где раскинется ярмарка, есть один дворик. И там может остановиться женщина без сопровождения родни мужского пола.
