И вы же хотели, чтобы мы поселились вместе.
– А почему здесь мун не держат? – не могла понять я. Если это так выгодно, то странно быть принципиальными, когда посетителей нет.
Я много путешествовала, и меня не удивляло наличие доступных женщин на постоялых дворах. Они посетителей и на выпивку виртуозно разводили, чем приносили хозяевам неплохой доход.
– Насколько я понял, поспрашивав в округе, муж хозяйки держал магазин и этот небольшой постоялый двор. Пара мун тоже была, привлекая посетителей. Но случился несчастный случай, и муж с сыном и невесткой погибли.
Остались только внуки, мальчик и девочка. Идти под опеку племянника мужа хозяйка отказалась, как и продавать ему бизнес, и он стал давить на нее. Поставщики товара в магазин перестали с ней сотрудничать с его легкой руки. От мун уже ей пришлось отказаться, иначе он бы пожаловался на неподходящую компанию для детей и отобрал опеку над ними.
– Как же они выживают?
– Когда наплыв караванов, много приезжих, и даже тихие места без увеселений пользуются спросом.
Так и живут.
Послышались шаги, и мы прекратили разговор. Про себя же я порадовалась, что со мной Сирил. В умении собирать информацию ему не было равных. И данный постоялый двор меня более чем устраивал. Кроме нас пока никого не будет, нет пьяных, нет постоянных клиентов, которые цепляются к приезжим, создавая проблемы.
Иррилий предупреждал, что нужно быть осторожными. В некоторых заведениях местные подлавливают гостей Игенборга, сначала подсовывая женщин в полупрозрачных корфах, а потом обвиняя в приставании к порядочной женщине.
И тогда или плати, или в тюрьму.
А женщинам без корфы на улице появляться нельзя, это сразу потеря репутации. Да что говорить, я так переживала за своих людей, что во время пути им плешь проела по поводу правил в Игенборге, а сама едва без корфы не осталась в первый же день!
– Бабушка, бабушка! Там такая птица у нас в саду, я никогда таких не видела.
Со стороны кухни в зал вбежала розовощекая девочка лет семи. Распущенные волосы рассыпались по плечам, сама одета в голубую тунику ниже колен и темно-синего цвета узкие брючки.
При виде нас она замерла, приоткрыв рот буквой «о».
Они с братом были очень похожи чертами, и оба черноглазые и темноволосые.
– Юдария, не кричи. Не видишь, у нас гости, – судя по голосу и грузной фигуре, произнесла уже немолодая женщина в темной корфе, не спеша спускаясь по лестнице, опираясь на перила. Позади нее с любопытством выглядывал Никоэль.
– Здравствуйте, – поздоровалась она.
