Особый талант

Как рвут вросшую в тело бородавку — с болью, с кровью. А помимо того что заниматься подобной хирургической операцией не хотелось до чертиков, еще и неизвестно было, пройдет ли она удачно, без осложнений. В конце концов, Митя — бывший спецназовец, которого учили не самые плохие в этом мире учителя, у него нюх на опасность и немедленная реакция. Встретиться с ним лицом к лицу — не приведи Господи! Ну а разрабатывать против него операцию — долго, хлопотно, дорого. И очень не хочется, если честно.

— Вот почему, — серьезно сказал Пашков.

Предельно серьезно, чтобы его слова воспринимались. — Потому что во всех делах, которые мы с тобой мутили, мозги — это я.

— Не, ну я не спорю…

— Уже легче, — резко, на пределе грубости прервал его Пашков. — Поэтому давай раз и навсегда договоримся. Прямо сейчас. Либо мы вместе работаем. Либо… Либо мы заканчиваем заниматься глупостями и всякую деятельность прекращаем. Лично я, глядя на твои амбиции, готов. Только уж ты, будь добр, пообещай мне, что, когда тебе вставят ствол в задницу, ты про меня слова не скажешь.

— Спасибо. Тогда до свидания. И кстати, не вздумай на меня наезжать.

— А то! Если ложишься под зеков, то путь у тебя один: побеспредельничаешь — и в тюрьму. Если доживешь. Но доверие придется оправдывать.

— Ты уже совсем охренел.

— Я? Может быть. Даже почти наверняка, если я все еще слушаю твою ахинею. Ну все, прощай!

Матвей недовольно повертел головой. Такой итог разговора его не устраивал. Мало того что он чувствовал себя довольно глупо, как любой человек, когда его просто-напросто выставляют вон, но и прекращать отношения с Пашковым тоже не входило в его планы.

Ведь что ни говори, а все операции разрабатывал именно он. На первый взгляд ничего сложного нет. Сел, подумал и — готово! Но Матвей хорошо себе представлял, что такое планирование специальных операций. Это сложная смесь интуиции, воображения, знания человеческой психологии, учет многих, порой кажущихся второстепенными, деталей и умения все это слить в одну кучу, перемешать и расставить по времени и месту так, чтобы получился результат. Это особый талант, которым сам он не обладал. Да и прав Пашков по большому счету. Прав. Потому что предателя, если он, конечно, есть, надо все равно находить, а это его «сам! сам!» успеху дела не способствует. Может, удастся, а может быть, и нет.

— Да ладно, Виталь. Полаялись и будет. Ну давай вместе подумаем, если уж ты так хочешь.

— Вот так я не хочу! — довольно сварливо отозвался Пашков. — Я хочу нормально.