Особый талант

Один холост, но только, скорее всего, потому, что завзятый бабник и подружек своих меняет гораздо чаще, чем иной франт перчатки. Один любит приодеться, да так, что выглядит не хуже иного пижонистого богача, — итальянские дубленки, ботинки из Англии, шерстяные костюмы или твидовые пиджаки и белые шарфы. При этом экономит на всем, что можно, считая внешность человека улучшенным, но все же отражением его содержания. Другой безразличен к собственной внешности, но зато (или вместо?) ведет активную культурную жизнь — много читает, интересуется политикой, по возможности — когда есть деньги — ходит по театрам и даже состоит в ячейке одной демократической партии.

Третий безразличен к антуражу и озабочен исключительно добыванием хлеба насущного. Четвертый из всех достояний человечества больше всего ценит телевизор и личную независимость, лежание на диване, чередуя со спортом. Этакий тип нового Обломова. И так по кругу два часа. Пашков слушал, задавал вопросы, делал пометки на своих бумажках, комментировал, спорил, снова писал и кусал кончик дешевой гелиевой ручки.

В конце концов Матвей сказал, допив вторую чашку кофе, щедро заправленную сахаром:

— Давай потом, а? Завтра, что ли. Я уже забодался. И вообще, это ни к чему не приведет — точно тебе говорю.

Насколько Пашков был наслышан, когда именно в таком состоянии находится допрашиваемый, когда он устал и просится на отдых, во время квалифицированно-жестких допросов из него и начинают вытягивать самую эффективную информацию, при этом то запугивая его, то ловя на крючок скорой поблажки в виде отдыха, освобождения либо просто сигареты.

Но он таким приемом пользоваться не мог и не стал — не те у них отношения. Да и сам он порядком устал, в течение длительного времени выслушивая и анализируя то невнятные и короткие, а то длинные и расплывчатые рассуждения партнера.

Матвей отправился домой, и Пашков не удержался от напутствия быть поосторожнее, за что был награжден откровенно неодобрительным взглядом; его партнер считал, что в такого рода наставлениях он не нуждается.

После длинного и напряженного разговора в голове стояла муть, которую хотелось развеять. Одним из лучших средств для избавления от такого состояния Пашков считал хороший боевичок. Пиф-паф. Стрельба-погони. Напряженный диалог и лихо закрученный сюжет позволяют настолько отвлечься, что на какое-то время забываются собственные проблемы, которые по прошествии времени начинают казаться не столь значимыми и необоримыми.