Особый талант

 — Но сейчас разговор о другом. Что ты знаешь о деньгах?

Теперь Мамай все понял. И что так темнил и невнятно обещал Муха, и почему его так резко и жестко замочили, и почему к нему самому наведывались гости. Большие деньги. Очень большие деньги. Даже очень и очень большие! Недаром сейчас Калита банкует. В мелочь он даже соваться бы не стал. И еще этот мутный Александр Филиппович, сильно смахивающий на чиновника. А может быть, и на милиционера. Или на банкира. Ну мутный же — не разберешь его! И понял еще одно, самое важное на данный момент.

Бог его хранит. Не отзовись он час назад на телефонный звонок — и все было бы не так. Но он отозвался, и теперь у него в руках такая информация, за которую любой из тех, кто сидит с ним за одним столом, выложит хорошие деньги. А этот Руслан, который вертится как уж на горячей сковородке, — в особенности. Но ничего такого он говорить сейчас не будет. Он подождет. Может, он им вообще ничего не скажет. Он им скажет другое.

— Мне, конечно, обидно, что Муха мне не сказал, что взял у него деньги.

Я его как родного принял, а он за моей спиной… Но что говорить плохо о покойном! Много ты ему дал?

— Десять тысяч! И еще дал бы! — горячо сказал чеченец и сразу поправился, понимая, что допускает ошибку. — Но как может такое быть, чтобы ты не знал, что твои люди делают? Не может такого быть! Так не бывает!

— Я уже говорил, что он не был моим человеком! — повышая голос, возразил Мамай, заводя себя на крик и пену у рта. — Скажи ты ему, что Муха не мог быть моим человеком. Скажи ему! Мне он не верит.

Может, тебе поверит, а?

— Нельзя ли без шума? — поинтересовался Александр Филиппович, в очередной раз отрываясь от нарциссизма.

— И правда, — поддержал его Калита. — Мы не на базаре.

— Не на базаре, — заметно утихая, но все еще продолжая яриться, согласился Мамай. — Поэтому я спрошу. Ты хочешь, чтобы я отдал тебе столько же, сколько ты ему дал? Но только я отвечаю: я с этих денег копейки не видел.

— Мы не про то сейчас говорим, — напомнил Александр Филиппович.

— Да, увлеклись.

Тима, я как думаю. Муха был человек осторожный. Да оно и понятно: не мальчик уже и жизнь прожил такую, что другому на десять жизней хватило бы. Научился кое-чему. Просто так слова на ветер бросать бы не стал. Если деньги взял, то, значит, рассчитывал за них чем-то рассчитаться.

— Может быть. А он что — просил их?

— Зачем просил? Это я его просил, — встрял горячий Руслан. — Я пришел к нему, как к брату.

— И дал аванс, так? — уточнил Мамай.

— Конечно дал.