Так, начальство пожаловало. Очень вовремя…
«Сколько их всего было?»
«Одного нам хватит. Перевяжите его. Ну и там чего еще надо. Сейчас прибудет «скорая». Мы уже вызвали».
«Тут у них целый арсенал! Бляха муха! Как они нас всех тут не положили?»
«Отставить треп в эфире. Приготовиться. Двери контролируйте. А то соседи полезут на экскурсию. Сейчас мы к вам поднимемся».
«Есть приготовиться!»
«И чего я такого сказал?..»
«Отключи микрофон, умник!»
18 января. Подмосковье. 14 час. 45 мин
Еще в брежневские времена Лев Яковлевич был известным редактором.
Он кочевал из одной редакции в другую. Его знали большинство московских писателей и значительная часть провинциальных, пытавшихся пристроить свои «нетленки» в тот или иной журнал, но столь часто натыкались на Льва, которого так звали исключительно в его отсутствие, потому что фамильярности он не переносил, настаивая на официальности отношений на работе, что у многих просто опускались руки. Лев Яковлевич был тем айсбергом, о какой разбивались будущие титаны отечественной словесности.
Но, как выяснилось, редактором он был действительно хорошим и умел находить жемчужные зерна среди всего сора, попадавшего ему в руки, и главные редакторы заманивали его всячески, отчего его трудовая книжка стала напоминать роман или, по крайней мере, повесть.
С началом кооперативного движения Лев Яковлевич прикинул свои возможности, переговорил со знакомыми, а таковых у него образовалось великое множество, и организовал кооператив, который принялся издавать книги.
Дело по тем временам было жутко выгодное, но хлопотное: бумага покупалась по блату или с большим «откатом», директора типографий не только ломили цены, но и вообще чувствовали себя королями ситуации, система продаж была не отлажена. Но кооператив существовал и даже процветал, и Лев оттеснил от его руководства трех своих компаньонов, с которыми начинал дело. По Москве ходили слухи, что он прикупил парочку морских судов, кое-какую недвижимость и еще что-то, так что, когда его книгоиздательская деятельность перестала приносить сверхдоходы, бедным человеком он не стал и продолжал единолично руководить фирмой, занимая неплохой офис в районе Сокола.
Но текущие бизнес-проблемы не заслонили от него его давнюю любовь — литературу. А точнее, критическое к ней отношение. В какой-то степени Лев Яковлевич стал легендой.
