Особый талант

Невольно появилась мысль: а какого черта он приехал в этот не слишком комфортный дом отдыха, если у него есть достаточно денег, чтобы позволить себе отдыхать в дорогом заведении, где обслуга приучена помогать постояльцам справляться с верхней одеждой? Или слухи о его финансовой состоятельности сильно преувеличены?

— Читал я ваши книжки. Читал, — сказал Лев Яковлевич, пряча лицо в поднятый воротник, когда они подошли к еловой аллейке. Голос его звучал глуховато и несколько сварливо. Наверное, из-за ветра, который превращал два-три градуса ниже нуля в настоящий мороз.

Пашков собирался что-то съязвить по этому поводу, но порыв ветра не дал словам вылететь изо рта. Он задохнулся и отвернул лицо в сторону. В образовавшуюся паузу он подумал и сказал:

— Приятно слышать. И что скажете по этому поводу?

— Ну что я могу сказать… Сюжеты, конечно, закручены лихо. Мне даже кое-что понравилось. Да-а… Только вот персонажи какие-то картонные. Неживые. Сплошная схема. Один жутко богатый, другой жутко умный, третья жутко красивая, четвертый жутко сильный.

Пашков почувствовал обиду. В конце концов, у каждого автора есть недостатки. Даже на солнце есть пятна. Но стоило ли ради этого приглашать его на прогулку? Ради того, чтобы сунуть лицом в грязь. Иезуитство какое-то. Неужели это доставляет Льву удовольствие? Или ему все равно, что чувствует собеседник? Бывает, говорят, такое клиническое состояние.

— Спасибо. Утешили, — проговорил он, и не думая скрывать обиды.

— Утешил? Ну это еще не утешение. Это, скорее, наоборот. Пока еще не диагноз, но все же неприятно.

— Вот это уже точнее.

— Знаете, у меня в молодости был похожий случай. Написал я пару рассказиков и кинулся с ними по редакциям. Думал, меня сейчас с распростертыми объятиями примут. Чуть ли не в классики сразу запишут. Ничего подобного! Таких, как я, оказалось… Да что там говорить! — он отстраненно махнул рукой, как будто отметая воспоминания за их непригодностью.

— Почему я не должен вам верить? Вы же профессионал.

— Точнее говоря, стал им. И к счастью, я знаю, кого за это благодарить.

Пашкову почудился в последней реплике некий подтекст, но только в чем он заключался, понять не мог.