Это хорошие деньги! Ведь у вас нет переизбытка наличных? Впрочем, что это я? Что-то мне еще не приходилось видеть людей, считающих себя чересчур богатыми.
У Пашкова такой переизбыток был. Буквально несколько дней назад он получил столько, что не знал куда их девать. Только вот говорить об этом он не собирался. Зато теперь он понял, зачем тут Лев Яковлевич. Он приехал для того, чтобы сколотить бригаду так называемых «негров», то есть молодых или уже исписавшихся писателей, которые согласны работать за гонорар, но под чужой фамилией, может быть, даже вымышленной.
Такие примеры есть, и они известны. Некоторые случаи становятся достоянием широкой общественности, большинство же остаются за кадром. Надо полагать, что со своей задачей Лев справился и под занавес, как бы изящным штрихом мастера, решил приобрести и более-менее известное имя. Не классик, конечно, но и не новичок. Так что раскручивать его не составит большого труда. Тем более если будет выходить по книжке в месяц. Это значит, что и больших денег на рекламу не потребуется.
Если одновременно почти на каждом прилавке будет лежать две-три, а то и пять книг одного автора, то это само по себе реклама. Ах ты Левушка-мудрец! Царь зверей, ты понимаешь, Яковлевич! И сколько же, интересно, ты таких «авторов» наплодил? И платишь ведь, поди, мальчишкам копейки. Бизнесмен! Воротила подпольный. А ведь как стелил-то сначала! То жестко, то мягко, а все к себе в койку затягивал. Рыцарь, блин, печатного образа!
Пашкову хотелось ответить ему хлестко и зло, чтобы навсегда отшить этого старикашку.
Чтобы тот летел отсюда вверх тормашками, бежал и не оглядывался. Он уже складывал слова в хлесткую фразу, когда увидел на дорожке перед собой мужскую фигуру. В первое мгновение он не обратил на идущего к ним человека внимания — мало ли тут людей ходит, которые уже на второй день кажутся знакомыми. А потом понял. Это был водитель, привозивший сюда несколько дней назад Матвея. Что он тут делает и где Матвей? Что такое? Что произошло? Новое действующее лицо совсем оттеснило Льва из сферы восприятия Пашкова.
Он только механически кивал в ответ на слова, смысл которых до него не доходил, и исподлобья посматривал на приближающегося к нему человека, одновременно решая, как себя вести при встрече с ним. Поздороваться? Безразлично кивнуть как едва знакомому человеку? Или сделать вид, что видит его впервые и безразлично пройти мимо? Последнее казалось предпочтительнее.
Но выбирать ему не пришлось.
