Он посмотрел на дочку, на пару секунд прижался губами к кулаку."
"— Нина, так нельзя.
— Правда? — Она повернулась к нему, взглянула многозначительно. — А где ты был, когда я хотела это слышать? Где ты был три месяца? Ты думал, на что мы живём? Нет, — она даже зло рассмеялась, — ты занят был, ты по кастингам бегал. И знать не хотел, что ест твой ребёнок.
— Ты могла попросить в долг у родителей, у моей мамы.
— Ты, вообще, думаешь, что говоришь?
— Если был крайний случай…
Зазвонил телефон, Нина взмахнула рукой, прося бывшего мужа, наконец, заткнуться.
Его въедливые, расстроенные взгляды раздражали. Он обвинял её, он был неприятно поражён, и, кажется, собирался её спасать. Нине рассмеяться хотелось, рассмеяться зло, а потом расплакаться. Но сделать это она смогла бы только, оставшись одна, а это невозможно.
Звонил Слава, её водитель. Деликатно напомнил о времени, и сообщил, что подъехал и ждёт её.
Нина поглядела на часы, совершенно потеряла чувство времени.
— Да, Слава, спасибо. Я скоро спущусь.
Пашка сверлил её подозрительным взглядом.
— Кто это?
— Не твоё дело. — Сняла с вешалки платье и снова укрылась в ванной.
Очень хотелось позвонить Косте. Пыталась привести в порядок неуложенные после мытья волосы, торопливо подкрашивала глаза и губы, смотрела на своё лицо, думала о Косте, а мечтала только о том, чтобы выйти из ванной, а Пашки бы не было, просто не приехал, все ещё в Москве. Что бы ему ни говорила, а перед ним было по-особенному стыдно. Из-за того, как всё у неё сложилось. Ведь совсем недавно говорила Косте, что уважает бывшего мужа за его упорство и стремление добиться чего-то большего, а сейчас выяснила, что за собственное падение стыдно.
А Пашка такой человек, он не поддерживает упавших, он их жалеет, он сетует по поводу их неудач, иногда искренне, иногда не очень, и быть этим самым падшим в его глазах, очень неприятно. Из-за его врождённой веры в себя он всегда был немножко выше и чуть впереди, и когда она поотстала, он продолжал двигаться вперёд и в какой-то момент просто перестал оглядываться.
Только по привычке протягивал назад руку, для неё. Она больше не хотела за неё держаться. Его внимание всё чаще напоминало жалость и подачку.
Перед тем, как уйти, подошла к Арине. Присела перед ней на корточки, поцеловала в лоб.
— Солнышко, я обещаю вернуться сегодня пораньше, ты ещё не будешь спать. А вы с папой сходите погулять, и он отведёт тебя в пиццерию. — Арина внимательно смотрела на неё, прямо в глаза, что случалось не часто.
