Останься моей

— Карамелька! Не неси фигни! Сухой расчет! Ты мне детей рожаешь и воспитываешь, я тебе их делаю…

Губки надувает. Ножкой топает. Разворачивается и вперед идет.

Я вновь догоняю ее. К себе прижимаю. Шею целую. Она брыкается.

— Все равно люблю. Даже вот такую дурную…

Геля резко разворачивается. Дерзко улыбается

— А в глаза-то слабо сказать? — Руки на груди скрещивает и бедро назад отводит. Обожаю, когда она так делает. Этим движением она мне в миг мозг в кашу превращает и я думаю только о том, как это платье с нее стащу и как кровать обновим сейчас…

Отступаю на шаг.

Снизу вверх глазами по ее фигуре пробегаюсь. Бровь выгибаю и произношу дерзко.

— Люблю тебя! И что ты мне сделаешь?

Чувствую, как на последних словах улыбка ползет. Я точно влип.

Гелька на месте прыгает и в ладоши хлопает.

Боже мой! Как же я ее обожаю.

Карамелька меня за шею обнимает и целует мою улыбку.

Я сейчас такой счастливый…

Никогда не думал, что можно быть настолько счастливым.

Видимо папина хозяйская кружка разбилась не зря! 

Новость о ребенке прошила меня насквозь.

Я очень понимаю и поддерживаю Андрея, но все равно какая-то эгоистичная часть меня плачет навзрыд, периодически выталкивая слезы наружу.

Громов любит меня! Не то что бы я не догадывалась… Просто… Мне до мурашек приятно это слышать от него.

— Ну как тебе, Карамелька? Будешь здесь жить? Или за шторкой тебе уютнее?

Приближается. Шею целует и я плавлюсь свечкой.

— За шторкой, конечно, поинтереснее, но чтобы не обижать тебя скажу, что мне очень нравится.

В твоем возрасте, знаешь ли вредно расстраиваться. — Получаю шлепок по попе и громко смеюсь.

— Карамелина противная! И зачем тогда замуж за меня выходила, раз я старый для тебя?

Андрей идет следом и я чувствую его улыбку. В последнее время я рядом с ним совсем не испытываю смущения. Целовать его хочется. К себе прижимать и кричать, как я его люблю…

Резко разворачиваюсь. Андрей не ожидая от меня такого действия врезается в мою маленькую фигуру и я теряю равновесие. Громов подхватывает меня.

— Ты чего хулиганишь? — ухмыляется. Брови наверх ползут.

А я уже рубашку его расстегиваю и шею целую.

— Мне плевать сколько тебе лет и сколько у тебя детей! Я люблю тебя, Громов и теперь ты хрен меня из своей жизни вытравишь!

Андрей голову запрокидывает и громко смеется.

— Карамелина меркантильная! Уж не этот огромный коттедж так на тебя подействовал?

Меня словно ледяной водой окатили. Прекращаю поцелуи и глаза удивленные на мужа поднимаю. Он улыбается.