Даже Дима, которому Кирилл доверяет, водит не так.
Едем молча. Я порываюсь начать разговор, но все время останавливаюсь. Торможу, не зная на самом деле, что сказать. Мы не обсуждали результаты теста, Кирилл лишь сказал, что будет настаивать на повторном анализе, но я-то видела, что подсознательно он уже смирился с наличием Ромы в его жизни. Правда, я с этим так и не смогла смириться. Чужой ребенок, сын другой женщины, тот, кто будет отбирать внимание моего мужа и отца моего малыша."
"До больницы доезжаем быстро. Выходим из машины синхронно и так же мчимся к отделению, где нас встречает заплаканная Лида.
Замечаю на ее лице пластырь и несколько ссадин, а еще у нее перебинтована рука, но плачет она не поэтому.
– Кирилл, – бросается к нему едва ли не на шею. – Рома в тяжелом состоянии.
Я, конечно, терплю, хотя Кирилл Лиду даже не обнимает, но и не отталкивает. Стоит с опущенными руками, словно он абсолютно равнодушен к происходящему.
– Где врач? – Кирилл все-таки отстраняет Лиду.
– Борются за его жизнь! – выкрикивает, а затем снова начинает рыдать.
– Это я… я виновата. Ты же знаешь, как плохо я вожу машину, а выхода не было, больше некому было нас отвезти. Это все моя безответственность. Если бы… если бы был кто-то, кто смог бы нас возить.
О том, что можно было вызвать такси, я тактично умалчиваю, хотя вставить свою речь очень хочется. Не знаю, почему слезы Лиды воспринимаю в штыки, видимо, потому что даже в таком состоянии она не забыла упасть в объятия моего мужа. Я понимаю ее трагедию, но ревностно отношусь к нарушению личного пространства, а ее близкий контакт с моим мужем расцениваю именно так.
– Лида! – рявкает Кирилл. – Держи себя в руках! Слезами сыну не поможешь.
Она кивает, но все же держится рядом с Кириллом. На меня внимания не обращает. Делает вид, что меня здесь не существует, а ведь я тоже приехала, чтобы поддержать ее, хотя, если быть честной хотя бы с собой, приехала я, чтобы не оставлять ее наедине с мужем. Доверия к ней у меня нет, особенно после того, что она уже успела сделать и мне наговорить.
– Я узнаю, чем могу помочь, и вернусь, – сообщает Кирилл, оставляя нас наедине.
Я поспешно киваю, Лида недовольно хмурится, но все же отпускает руку Кирилла, в которую до этого вцепилась мертвой хваткой.
Оставшись наедине, я считаю необходимым поддержать Лиду:
– Рома обязательно поправится, – говорю ей. – Уверена, Кирилл сделает все необходимое, найдет лучших…
– Заткнись! – ее резкий тон становится для меня неожиданностью.
