— А не хочешь туда вернуться?
— Конечно же, хочу! Но не могу. Я должен быть здесь!
— Давай, Рауль, забудем о политике и лаборатории. Я не дурак и понимаю, что тебя поставили охранять то, что в ней осталось, — мягко начал Савелий, пытаясь расширить мостик взаимопонимания. — Но что ты сделаешь один и безоружный, если сюда прибудет группа вооруженных до зубов головорезов. Одна такая группа уже была здесь, и мне пришлось с ней разбираться…
— Да, я знаю об этом, — со вздохом кивнул он.
— Скоро прибудет вторая, американская.
Подозреваю, что обязательно появится и третья. Думаю, твои начальники рассчитывали, что ты пробудешь здесь несколько месяцев, от силы год, а прошло уже десять лет…
— А тебе известно такое понятие — долг? — без всякого пафоса спросил Рауль. — А может, тебе приходилось слышать и о чести русского офицера?
— Представь себе, не только слышал. Я воевал в Афганистане и Чечне.
— Тогда зачем ты говоришь такие глупости? Я же не могу уехать, пока меня не сменят. Я сначала и подумал, что ты приехал меня сменить, но…
— Что «но»?
— Ничего.
Попытавшись «услышать» мысли Рауля, Савелий уловил одну, повторяющуюся, как лейтмотив, фразу:
«Как жаль, парень, что ты не знаешь пароль… как жаль, что ты не знаешь пароль…»
— Хотя ты и не приехал мне на смену, я предлагаю тебе остаться здесь и вместе со мной охранять лабораторию от врагов. Вдвоем будет проще, — уверенно сказал Рауль.
Савелий промолчал. Старый Киламбе после нескольких порций своей «кокосовки» мирно похрапывал в уголке.
— Расскажи мне о Москве, — попросил Рауль, — сильно она за эти годы изменилась?
Савелий стал рассказывать о том, как Москва похорошела, какие новые красивые здания появились, описал храм Христа Спасителя, но, щадя убеждения Рауля, обошел молчанием огромное количество рекламы западных товаров.
— Но все равно у вас теперь капитализм, — горестно сказал Рауль, — я там не смогу жить. А тебе неужели это все нравится?"
"— Многое не нравится, — откровенно признался Савелий, — и, честно говоря, со многим я пытаюсь бороться — с жуликами, бандитами, коррупционерами — таков мой долг, а потом, как говорят англичане, «это моя страна, права она или нет!»
Рауль ничего не ответил и погрузился в какие-то свои размышления.
Савелий видел, что у него нет аргументов, чтобы переубедить этого фанатичного приверженца коммунистических идей и мировой революции, и сконцентрировался, чтобы опять «услышать» его мысли.
