На этот раз удалось без труда:
«Старый Киламбе не обманул… хороший парень… добрый и сильный… Жаль, что он не знает пароль, как было бы хорошо, если бы он знал его, и тогда я мог бы уехать отсюда со спокойным сердцем, что до конца выполнил свой долг перед партией…. И тогда я мог бы уехать отсюда, но не в Москву, а на Кубу… Ну, почему, парень, ты не знаешь пароль, ведь он такой простой…» — и Рауль мысленно его произнес.
«Прочитавший» его Савелий ликовал, но вида не подал:
— Давай, Рауль, выпьем за тех, кого ты любил и кого никогда не забудешь,
— тут Савелий произнес заветные слова, — и «я хорошо помню сеньора Хосе!»
Онемев от неожиданности, Рауль смотрел на Савелия во все глаза.
Прошло минуты три-четыре, пока он смог выговорить одно слово:
— Повтори!
Савелий повторил, и Рауль бросился обнимать его. Нельзя сказать, что объятия этого давно немытого мужчины были приятны Савелию, но он терпел. По лицу Рауля текли слезы.
— Я с самого начала подумал, что это — ты! Но почему ты сразу не назвал мне пароль, когда я спросил тебя: «Вы из Москвы?»
— Я должен был тебе сначала поверить — ведь десять лет прошло, и ты мог измениться.
— Ты прав. Ты видел в Москве Павлова? Как он? Все такой же строгий и сдержанный?
— Я мельком с ним знаком, потому что он уж три года как на пенсии, — осторожно ответил Савелий, поскольку не представлял себе ни кто такой Павлов, ни как его имя-отчество. Конечно, можно было «прослушать» мысли Рауля и «увидеть» этого Павлова его внутренним зрением, но ему совсем не хотелось затягивать эту игру и тратить понапрасну космическую энергию.
Савелий решил, что пора переходить к официальной части, и отрывисто приказал:
— Докладывай!
Рауль попытался вытянуться во фрунт, что в его лохмотьях выглядело невыразимо нелепо и комично, и сказал:
— Кроме известного всем зацементированного входа в лабораторию есть еще один тайный вход, который известен только мне. В подземном помещении лаборатории имеются два тайника — оба в полной сохранности — проверяю через день.
Готов сдать объект в любое время.
— От имени Правительства России и его народа выношу тебе благодарность!
— Служу трудовому народу! — выкрикнул он на едином дыхании…
Они договорились встретиться на следующий день в десять утра, чтобы нанести первый ознакомительный визит в лабораторию.
Савелий вернулся в гостиницу после полуночи в превосходном расположении духа. Ночной портье сообщил ему, что из Нью-Йорка ему звонил Майкл Джеймс.
