Остров (Веласкес-1)

С каждым разом этих волдырей всё больше и больше, а потом и весь организм в разнос идёт, сначала отказывает печень, потом почки, образуются тромбы в лёгких. Поэтому маленьких детей в светлое время на улицу не выпускают, зато потом, когда биохимический имплантат приживётся, за уши оттуда не утянешь.

Правда, везёт не всем, у некоторых имплантаты не приживаются, и им приходится всю жизнь приноравливаться, чтобы не обгореть и не ослепнуть, приходится самим приводить себя в порядок, используя врождённые способности организма.

Если они есть.

Молодой парень, белобрысый, с прямым носом и тёмными, почти чёрными глазами, соскочил с кровати и с недовольством посмотрел на пробивающиеся через жалюзи первые лучи восходящего солнца. С ещё большим недовольством — на пластинку телефона, валяющуюся на тумбочке. Зато россыпь чёрных волос на подушке заметно улучшила настроение.

— Успею или не успею? — бормотал он, натягивая джинсы. — Как же её зовут, только бы вспомнить.

Одна штанина запуталась, он чуть не грохнулся на пол.

В последний момент вывернулся, и упал-таки на кровать, чмокнул спящую в макушку.

— Только кофе, — пробормотала девушка сонно, выглядывая из-под одеяла. На вид ей было лет двадцать пять — тридцать, пронзительно синие глаза в проникших в комнату лучах тускло блестели, она зевнула. — Сколько сейчас?

— Чёрт, чёрт, чёрт, я опаздываю, — можно было бы предположить, что девушка вскочит, и начнёт собираться, но нет, только одеяло откинула, обнажившись до пояса. На левой груди у неё был небольшой шрам.

 — Смена через полтора часа. Тащи кофе, bebe, иначе меня выгонят. И пошевеливайся, хватит на мои сиськи пялиться.

— Уверена? — парень провёл пальцем по её груди. — Может, поваляемся ещё немного?

— Бегом! Чёрный, без молока и сахара. И ещё, Поль…

— Когда вернёшься, обязательно вспомни, как меня зовут.

Справившись со злосчастной штаниной, парень, которого как только не называли — и Пабло, и Полом, и Павлом, и Паулу, и даже как сейчас — Полем, ринулся на крохотную кухоньку, засыпал зёрна в кофемашину, и мужественно нажал зелёную кнопку.

Нижний город кишел всякими народностями, цеплявшимися за национальную идентичность, в том числе за привычные имена, но с каждым поколением метисов становилось всё больше, и ценность изначальных языков угасала.

— Ну, не подведи, — подмигнул он практически единственному представителю кухонной техники в этом доме, — а то ведь придётся вспомнить.

Фокус с забытым именем состоял из нескольких элементов, как минимум — двух.