Остров (Веласкес-1)

— Я думал, уже восемь, так поджечь негодяя — не каждое пробуждение силы способно, — Элайя встал, увлекая мальчика за собой. — Утрясём формальности. Его мать не появлялась?

— Нет, — советник недовольно поморщился.

— Она ведь русская? Точное имя?

— Я знал её как Айрин. Небольшой посёлок на побережье километрах в сорока от Тихо, сомневаюсь, что у местных вообще есть ай-ди. Когда забирал ребёнка в приюте при местной церкви, её там уже не было.

— Родственники со стороны матери?

Гомеш покачал головой.

— Хорошо, будем считать, что с этого момента трёхлетний срок пошёл, если никто не объявится, значит сами отказались.

Пробная модификация?

— В год и три — отрицательная, в пять — неясный прогноз. Доктор Шварц посоветовал пока ничего не делать, сказал, что лучше подождать до семи лет, а до этого только наблюдать. Отклонений не было, но мы всё равно надеялись, сам понимаешь, для нашей семьи это много значит.

— Врачи тоже ошибаются. Хоть шесть — оптимальный возраст для пробуждения, но иногда и раньше случается, важен импульс, толчок.

Вот как у вас. Хорошо, фиксирую данные для протокола. Паулу Гомеш, шесть полных лет, мужского пола, величина выброса с учётом коррекции — восемь на двенадцать, состояние стабильное, в сознании, адекватное восприятие. Блокирующий браслет с номером 82745 на левую руку надел я, доктор Элайя Кавендиш, старший инспектор отделения Службы контроля Сидаже Алта. Родственники со стороны матери отсутствуют. Отец — Матеуш Сантуш да Коста Гомеш, идентификация проведена. Родство подтверждено. Матеуш, решение за тобой. Процедуру ты знаешь, я бы рекомендовал пять лет наблюдений в приюте. Понимаю, что много, но восьмёрка в его возрасте…

Гомеш подошёл к сыну, встал за его спиной, положил руки на плечи.

— Я, Матеуш Сантуш да Коста Гомеш, пятый советник Сидаже Алта, отрекаюсь от Паулу Гомеша, отказываю ему в родовом имени и изгоняю из семьи, говорю это от себя, моего отца, моей матери и их родителей. Навсегда.

— Уверен? — главный инспектор даже очки снял, недоверчиво вглядываясь в лицо старого знакомого.

— Абсолютно, — ответил советник.

Его старший сын не скрывал торжествующую улыбку.

— Это твоё окончательное решение? — Элайя казался расстроенным. — Ты ведь знаешь, что изменить его будет нельзя?

Гомеш решительно кивнул.

Советник чуть качнул головой, двое бойцов поставили рядом с выходом ребристый ящик.

— Ну что же, нам пора, — советник взял мальчика за руку, тот не сопротивлялся.