Она прочистила горло.
— Правда? Каким образом?
— В основном, это были видения. Без временных рамок, просто события в случайном порядке. Я специализируюсь на смертях.
Смертях?
— Смертях?
— Да. Я знаю, как умрут мои братья. Только не знаю, когда.
— Господь… всемогущий. Это должно быть…
— Я и другие фокусы знаю. — Ви поднял ладонь, обтянутую перчаткой. — Например, вот это.
— Я собиралась спросить тебя об этом. Ты вырубил ею одну из моих сестер в реанимации. Она попыталась снять с тебя перчатку, и ее словно пронзила молния.
— Я был без сознания, когда это произошло, да?
— Ты был в отключке.
— Тогда, именно по этой причине, она выжила. Это маленькое наследство, от моей матери, чертовски опасно для жизни. — Он сжал руку в кулак, его голос стал жестким, и слова, словно нож, резали воздух — И еще она принимает решения касаемо моего будущего.
— Как так?
Когда он не ответил, ей подсказала интуиция.
— Дай догадаюсь, женитьба?
— Фактически — женитьбы.
Джейн поморщилась. Хотя его будущее ничего не значило в масштабе ее жизни, но мысль о том, что он станет мужем какой-то женщины, каких-то женщин, заставила ее желудок сжаться.
— Хм… и сколько у тебя будет жен?
— Я не хочу об этом говорить, окей?
— Окей.
Минут через десять, старичок в форме английского дворецкого вкатил в комнату тележку, заставленную едой. Обильное угощение словно сошло с меню ресторана «Четыре времени года»95: бельгийские вафли с клубникой, круассаны, омлет, горячий шоколад, свежие фрукты.
Само его появление было очень эффектным.
Желудок Джейн заурчал, и, прежде чем она поняла, что делает, она накинулась на тарелки так, будто голодала неделями. В середине второго блюда, практически переходя к горячему шоколаду, она застыла с вилкой у рта. Боже, что Ви подумает о ней? Она объедалась как…
— Мне нравится, — сказал он.
— Правда? Ты на самом деле одобряешь, что я накинулась на еду, как голодный студент?
Он кивнул, его глаза светились.
— Мне нравится, как ты ешь. Приводит меня в восторг. Я хочу, чтобы ты продолжала в том же духе, пока не наешься и не заснешь в своем кресле.
Попав в плен его алмазных глаз, она сказала:
— А… и что тогда произойдет?
— Не разбудив, я перенесу тебя, на эту кровать, и буду охранять с кинжалом в руке."
"Отлично, подобные вещи, в духе пещерного человека, не должны быть столь привлекательными. В конце концов, она могла позаботиться о себе. Но Боже, мысль о том, что кто-то будет ее охранять, была… очень приятна.
— Доедай, — сказал он, указав на тарелку.
